День рождения консервного фабриканта

23 марта (4 апреля по новому стилю) 1862 г. в селе Поречье-Рыбное Ростовского уезда Ярославской губернии, в крестьянской семье, родился консервный фабрикант Павел Алексеевич Коркунов (23 марта 1862. Поречье-Рыбное – 3 ноября 1946. Париж, Булоньское кладбище).

К истории писчебумажной Покровской мануфактуры в селе Вощажниково Ростовского уезда

В начале XIX века писчебумажная промышленность играла важную роль в социально‑экономическом и культурном развитии России. Её значение проявлялось в нескольких взаимосвязанных аспектах. Доступный писчий материал был необходим для расширения грамотности учебников и методических пособий в сети школ, университетов, научных статей и монографий в научных исследованиях. Книжное издательство (художественная, справочная, техническая литература); – периодические издания (газеты, журналы) нуждались в стабильных поставках бумаги для регулярного выпуска. Надёжное производство бумаги обеспечивало функционирование госаппарата: бюрократическая система империи генерировала огромный объём документов (указы, распоряжения, отчёты); судебные и административные бумаги; налоговая и статистическая документация. В экономике и торговле бумага использовалась для коммерческих контрактов и счетов; банковских и кредитных документов; товарных накладных и таможенных записей. Золотой век русской литературы (Пушкин, Лермонтов, Гоголь и др.) совпал с расширением бумажного производства. Бумага была необходима для рукописей и черновиков; публикации стихов и прозы; переписки и эпистолярного жанра.

Русская Рига и ростовские огородники. Из семейного архива Кирилла Боброва

Бобровы и Жиделевы, Курмановы и Лалины, Коркуновы и Козловы - крестьяне Поречья-Рыбного, уходили в Ригу на отхожие промыслы, как огородники, торговцы сальными свечами, комиссионеры ростовских купцов, уже во второй половине XVIII века.

Кареты и сани

Один из видов кустарного производства в Ростове и Петровске, расположенных на главном тракте Москва – Ярославль, а также в крупных торговых селах, был связан с производством телег, саней и колес. В общей сложности, занятых этим промыслом насчитывалось 30 дворов, из которых 11 занимались изготовлением саней и 13 производством колес. Иногда один и тот же кустарь выступал в роли производителя саней, карет и колес.

В договорах и контрактах маклерских книг города Ростова конца XVIII – первой половины XIX в. отложились имена таких мастеров. В частности, несколько раз, в разные годы упоминается каретный мастер Иван Васильев Лодыгин - посадский заштатного города Петровска Ростовского уезда (ныне пос. Петровское Ростовского МР).

Из семейного альбома Хорбатовых

К выставке по истории КБО.

В альбомах Борисоглебских сторожилов бережно хранятся семейные истории. Римма Михайловна Каплина (в девичестве Хорбатова), дочь Михаила Абрамовича Хорбатова передала в музей фотографии, хранившиеся в их семейном архиве.

На первой фотографии Хорбатов Михаил Абрамович с супругой Екатериной Михайловной (в девичестве Любимовской) работают вместе в парикмахерской. Фотобумага, фотопечать, 12х9 см, середина XX в.

На коллективной фотографии - мастера-парикмахеры артели инвалидов. Парикмахерская в Борисоглебе. Фотобумага, фотопечать, 11,4х8,7 см. С оборотной стороны простым карандашом указана дата «1951 год. 17 II».

Уважаемые борисоглебцы, возможно, вы узнаете людей, запечатленных на фото, и сможете поделиться своими воспоминаниями о них или месте их работы. Будем благодарны за информацию и надеемся на сотрудничество!

См. также: Борисоглебские цирюльники

Алена Сапожникова

Борисоглебские цирюльники

Коллектив парикмахерской кооператива инвалидов. Борисоглебские слободы, 2 пол. 1940-х гг.

Сотрудниками музея «Дом крестьянина Елкина» готовится новая выставка по истории КБО, идет сбор экспонатов. В книге известного борисоглебского краеведа С.А. Лапшиной упоминаются фамилии первых местных парикмахеров Хорбатова и Жиганова. Проведя небольшое исследование, хотим поделиться первыми результатами.

Поречье-Рыбное. Священник - изобретатель о. Алексей Голосов

Рисунок  1 машины, изобретенной  отче Алексеем Голосовым

Делая небольшой исторический экскурс о культуре цикория в России, И.И. Хранилов писал, что первоначально в России его обработкой в конце XVIII в. занимался немец Гакман, имевший в Выборге распашку для цикория. Он изготовлял из него молотый кофе, который продавал в бумажных трубочках в Петербурге и других городах. Спрос на цикорный кофе был в то время незначителен. Поречский крестьянин И.Б. Золотахин, работая долгое время у Гакмана, усвоил основные операции по выращиванию и обработке цикория: как сеять, драть, мыть и рубить, сушить и обжигать, молоть и набивать в трубочки. Огородник вернулся в Поречье с намерением развернуть данный промысел дома, «захватив с собой фунтов пяток семян».

В собраниях российских библиотек и архивов хранится «Свод выданных в России привилегий». Такое название имели документы, называемые ныне «Патентами». Среди первых патентов в данном своде опубликован документ, носящий название «Привилегия 1815 года, выданная Ярославской губернии села Поречье-Рыбного священнику Алексею Голосову на изобретенную им машину для набивания картузов цикорным кофеем». Есть данная «Привилегия» и отдельным оттиском, изданная от Министерства внутренних дел в Санкт-Петербурге, в типографии Императорского Воспитательного Дома, в 1818 г. Рассмотрим ее.

О пищевой, кустарной промышленности Ростова и уезда в середине XIX в.

   Данные о состоянии промышленности Ростова и уезда указанного периода содержатся в различных описаниях Ярославской губернии, вотчинной документации, периодической печати и сочинениях краеведов XIX столетия. Источниковые материалы разноплановы по своему внутреннему содержанию и зачастую противоречат друг другу. Документальные источники о предприятиях по переработке овощей и трав в конце XVIII – начале XIX вв. не упоминают. В середине XIX в. освещение деятельности различных отраслей промышленности Ростовского уезда «началось с подачи» Н.Ф. Земского, И.И. Хранилова и А.Я. Артынова. Одна из лучших характеристик промышленности содержится в подробном статистическом обозрении фабрик и заводов Ярославской губернии, сделанном в 1853 г. губернским механиком Мейшеном. В этой работе учитывались следующие общие показатели: продукт выработки, общее число предприятий по выпуску данного вида продукции, населенный пункт, хозяин, виды, объем и сумма производства, география закупки сырья и его стоимость, количество рабочих, география сбыта готовой продукции. Общие итоги перечисленных показателей по предприятиям выпуска определенного вида продукции подведены по каждому населенному пункту.

Кустарная промышленность села Великого в XIX в.

Гуменюк А.Г., Муравьев Н.В.

Помещичье предпринимательство

Первым крупным предприятием в Великосельской вотчине стала бумажная фабрика, построенная П.И. Репниным около 1740 г. Официальное разрешение на содержание писчебумажной фабрики было получено Репниным в 1750 г. В современной литературе фабрика называется Плещеевской, но географически она располагалась на берегу Которосли на месте нынешнего поселка Гагарино. Фабрика быстро развивалась, в 1775 г. на ней работало 180 крепостных. В 1787 г. к фабрике было приписано 367 душ [1], кроме того, на остальных крестьян вотчины ложился большой объем вспомогательных работ и извоза. В 1819 г. фабрика имела два двухэтажных каменных здания размером 35*6 саженей и 39*6 саженей (76*13 и 83*13 м.) и еще более десятка каменных и деревянных строений меньшего размера. Работа фабрики подробно изучена Кларой Ивановной Юрчук [2]. На наш взгляд, это крупное для своего времени предприятие могло служить для великосельских крестьян первым примером организации промышленного производства. Плещеевская мануфактура работала до начала 1880 гг., но не она определяла развитие региона в XIX в.

Об анонимной угрозе салотопенным заводчикам, 1799 г.

Малоземелье, упадок скотоводства были причинами для развития у крестьян кустарных промыслов, более или менее связанных с огородничеством. Данные производства приносили немалый доход, поэтому А.А. Титов определял, что население Ростовского уезда «не носит на себе чисто земледельческого характера, а до известной степени [имеет – А.М.] промышленный характер».

В Ростове и уезде в начале XIX в. функционировало 10 мануфактур и фабрик. Небольших заводов, салотопенных, свечных и др. в реальности было больше. Промышленность Ростовского уезда уже в конце XVIII в. испытывала большую потребность в топливе. Так, в одном из пригородных сел обширный завод закупал огромное количество дров с местного базара, способствуя более или менее быстрому опустошению расположенных рядом лесов и росту в селе цен на дрова. Сельское общество в виду обеспечения подворных выгод, особенно для крестьян низшего разряда было вынуждено требовать от заводчика, чтобы он не покупал для своего завода дров ни с сельского рынка, ни из ближайших лесов. Вследствие этого, предприятие было должно или закрыться, или с покупкой лесной дачи в отдаленном месте и при больших издержках обеспечивать сухопутную доставку дров на место.

Насколько ощутимой для населения была скупка дров предприятиями с местного рынка, свидетельствуют не только меры, принимаемые сельской администрацией, но и прямые анонимные угрозы крестьян в адрес «заводчиков». К примеру, 10 февраля 1799 г. бурмистр села Поречья-Рыбного Иван Маринин рапортовал в Московскую домовую контору графа В.Г. Орлова, что крестьяне Конюшев и Корелин увидели письмо, привязанное к кольцу у передних ворот его дома. В письме содержалось анонимное требование, «…что бы он Маринин запретил салотопенным заводчикам покупать дрова на базаре, угрожая сжечь заводы и что их в Обществе осьмнадцать человек». Для расследования дела домовая контора назначила комиссию из 5 крестьян, которым была послана копия рапорта Маринина. 30 марта того же года члены комиссии сообщили о проведенном расследовании. Письмо к бурмистру о сожжении заводов они сличили со многими записками, но «подобной руки не оказалось».

Комиссия высказала мнение, чтобы «заводчикам впредь покупку дров на свои заводы в Поречье запретить, а покупали бы в других селениях, рощами, жителям тягости не делали» с которым домовая контора согласилась и граф В.Г. Орлов его утвердил.

Источники:

Титов А.А. Ростовский уезд Ярославской губернии. М., 1885. С. 17.

РГАДА. Ф. 1273. Оп. 1. Д. 534. Л. 26, 65.

Понятие «завод» применялось по установившейся в источниках XIX в. терминологии и означало любое промышленное заведение без учета степени его технологического развития.

Фотография: музей "Огни Москвы".

Договоры о покупке и снаряжении ростовскими торговыми крестьянами барок для поставки провианта в казну в маклерских книгах Ростова конца XVIII – начала XIX в.

Вид города Рыбинска из-за реки Волги. 1824. Бумага, акв, Собрание РГВИА.
Благодарю Сергея Овсянникова за указание на это произведение 

С середины XVIII столетия районы черноземных губерний становятся сосредоточием барщинного хозяйства помещиков с ориентацией производства зерна на рынок. Главным фактором углубления и развития внутреннего рынка явился рост неземледельческого населения, занятого торгово-промышленной деятельностью. Этот рост осуществлялся в основном за счет промыслового крестьянства. Внешний вывоз хлеба в XVIII в. составлял еще лишь от 3% до 7% всего зернового баланса. Вместе с тем помещики не являлись главными поставщиками товарного хлеба. Основную его массу давали все же крестьяне Черноземья, все более втягиваясь в систему товарно-денежных отношений. С середины XVIII в. вверх по Волге резко возрастают хлебные грузопотоки.

В документации Московской домовой конторы графа В.Г. Орлова периодически встречаются прошения крестьян ростовских вотчин об отпуске их по торговой части на Макарьевскую ярмарку, в Казань, Петербург, Оренбург, Уральск, Уфу и другие «торговые города. Не ограничиваясь торговлей на ярмарках, заведением лавок в городах ростовские помещичьи крестьяне брали подряды на поставку товаров в казну. Большую роль в снабжении вооруженных сил играли закупки, производившиеся различными правительственными учреждениями. Значительные обогащения на военных казенных поставках, особенно во время войны, следует отнести к источникам первоначального накопления. В вотчинной документации В.Г. Орлова имеются сведения о подрядах на десятки тысяч пудов муки, зерна, крупы в военное ведомство, о масштабной торговой деятельности определенного круга крестьян с. Поречья. Такие крестьяне пользовались особым доверием помещика и участвовали в значительных оптовых операциях по продаже упомянутых товаров, произведенных в его же вотчинах, например в Усолье (Средняя Волга). А для перевозки товара – провианта нужны были барки.

Контракты на обучение столярному мастерству в маклерских книгах Ростова конца XVIII - начала XIX в.

Художник Алексей Чернышев. Мальчик-столяр. Первая половина XIX в.

В маклерских книгах Ростова конца XVIII - начала XIX в. встречаются договора на обучение столярному делу. В Ростове и уезде среди мастеров, столяров, упоминаются чаще посадские люди, реже крепостные мастера разных помещиков, иногда купцы, имевшие артели работников подобной квалификации. Учениками к ним поступали дети посадских и купцов, отдаваемые родителями, а также крепостные, обычно дворовые люди, посылаемые в обучение своими помещиками. Рассмотрим один из таких договоров.

О купле-продаже купцами огородного «завода» в Москве, в начале XIX в.

Спаржа

20 января 1804 г. в маклерской книге города Ростова зафиксировано «условие» между ростовскими купцами 3 гильдии Михаилом Михайловичем Скатерниковым и Алексеем Михайловичем Орловым. Суть его в том, что 16 января М.М. Скатерников продал А.М. Орлову свое собственное огородное заведение, находившееся в Москве. Есть и топографическая привязка к определенной части города. «Завод» находился в приходе Казанской пресвятой Богородицы, что в Сущеве, на огородной земле содержателя, московского мещанина Панфила Козмина.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Красавинские изразцы

Одним из центров производства печных изразцов в Ярославской губернии в  XIX в. была деревня Сытино Ростовского уезда.

Зарождение этого промысла здесь было обусловлено несколькими факторами. Во-первых, наличием "залежей глины хорошего качества", которой было "очень много" и спустя почти век существования производства в Сытине. Во-вторых, Вощажниковская волость, где находится Сытино, являлась одной из самых богатых лесом в уезде. Наконец, в-третьих, у местных крестьян существовала потребность обеспечить свое существование кроме земледелия еще и кустарными промыслами (а промысел этот все время своего бытования здесь оставался подсобным, им занимались 2-3 месяца в году, в свободное от полевых работ время) - в силу малоземелья и малодоходности сельского хозяйства. Кроме этого, самодеятельность и предприимчивость местных крестьян стимулировалась переводом их в 1796 г. с барщины на оброк.

Сведения о промысле содержатся в книгах А.А. Титова "Статистико-экономическое описание Ростовского уезда" (1885г.) и В.А. Собянина "Ростовский уезд" (1926 г.). Они существенно дополняются документами Ростовского филиала Государственного архива Ярославской области и музея-заповедника "Ростовский кремль".

В одном из документов есть указание на то, что основателем гончарного производства в Сытине стал некто Красавин, выходец из Рыбинского уезда, выжитый оттуда конкуренцией.

В пользу этого предания говорит тот факт, что первый и в течение некоторого времени единственный "изразчатый завод" в Сытине, основанный в 1848 г., принадлежал крестьянской вдове "Анне Ивановой Красавиной". Эта дата - 1848 г. - подтверждается и документов 1931 г., в котором со слов мастера В.Ф. Красавина записано, что промысел возник "приблизительно лет 100 назад".

Сведения о дате возникновения завода содержатся у А.А. Титова. Он же приводит данные о производительности этого заведения в течение 1871-1879 гг. В указанный период в Сытине существовал один завод А.И. Красавиной. Вырабатывал он изразцы двух видов - "белые" (4500-5000 штук в год, по цене 2 руб. 50 коп. за сотню) и "желтые" (2000 в год, по 1 руб. 50 коп. за сотню). Выручка в год составляла 138-155 руб. Кроме местной глины и песка для производства закупали сурик, хрусталь, краски в Ярославле и Ростове. Сбывали продукцию в Ростове и Угличе.

В 90-е гг.  XIX в. производство изразцов в Сытине расширяется. Кроме "гончарного заведения" Василия Красавина существуют изразчатые заводы "Аполлона, Филата и Василия Семенова", Николая Ивановича Масленникова, Василия Семеновича Запоина. Однако самым значительным, видимо, среди них был именно красавинский завод. Не случайно именно к этому времени относится появление в документах термина "красавинский изразец".

В архиве нам удалось найти описание "израсчатого завода братьев Красавиных", относящееся к 1910 г. Судя по описанию, это  было довольно значительное по местным меркам предприятие. Такой вывод можно сделать, сравнив описание красавинского завода с другим изразчатым заводом, принадлежавшим Михаилу Петровичу Сытинскому. Если у Сытинского на заводе работала только "своя семья", то Красавины имели двух наемных рабочих. Большим по размеру был сам завод - бревенчатое сооружение, крытое дранкой (у Сытинского - соломой). А самое главное - более чем в два раза выше была у Красавиных кирпичная  печь для обжига и сушки изразцов. Имели братья Красавины еще и "ветряную мельницу для размола красок", где также кроме самих хозяева работали два наемных рабочих.

В 1916 г. крестьянину Григорию Красавину был выдал Борисоглебским волостным правлением документ на “торговлю изразцом” в Борисоглебских слободах.

Заведение Красавиных существовало до революции 1917 г. Существовало и после революции - около десяти лет, с перерывами. В течение 1918-1921 гг. изразцы не производились - из-за отсутствия материалов и рынка сбыта.

Документ 1928 г. - "Дневник исследовательско-музейных работ по Борисоглебскому волисполкому", составленный в ходе сбора экспонатов для открывавшегося в Борисоглебских слободах отделения Ростовского госмузея, сообщает о том, что изразцовое производство в Сытине было  в это время представлено "кустарным заводом братьев Красавиных". В этом же документе есть сведения о том, что с красавинского завода были отобраны экспонаты для Борисоглебского отделения музея.

Наконец, документ 1931 г. - "Опросный лист по обследованию кустарной промышленности" - свидетельствует, что в это время Красавины работали уже с меньшим размахом, чем до революции. Нет уже специальной мастерской, выделка изразцов производится в приспособленном подклете жилого дома. Необходимые материалы приходится привозить уже не из Ярославля и Ростова, а из Москвы. Владелец мастерской Василий Федорович Красавин, работая с сыном-подростком и одним наемным рабочим, делал в день 100-120 штук изразцов. Годовое производство составляло 8-10 тысяч штук. Себестоимость сотни изразцов мастер определял в 13-14 рублей, продажная цена была 17-18 рублей. Сбывались изразцы большей частью в Ростове, иногда в Борисоглебских слободах. Сбыт производили "индивидуально-частным образом", то есть Красавин не присоединился ни к каким артелям или кооперативам.

Конец изразцовому заведению Красавиных, видимо, пришел в том же 1931г. - был репрессирован владелец мастерской В.Ф.Красавин. Его братья, Николай и Павел, которые, вероятно, еще в 1928 г. являлись совладельцами предприятия, были репрессированы в 1933 г.

В настоящее время промысел в Сытине не существует. Представление о нем можно составить лишь по небольшому разделу в коллекции изразцов Борисоглебского филиала Ростовского музея. Печные изразцы - белые, украшенные скромным рисунком (синим ромбиком) - под названием "продукция заводов д. Сытино"  - это они и есть, красавинские изразцы. Ведь именно в заведении братьев Красавиных в свое время отбирали музейные работники изразцы для музейной выставки.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Горшечное производство

Гончарное производство издавна развивалось на территории, сейчас составляющей Борисоглебский район. Притом регион распространения этого кустарного промысла выделялся довольно четко: это небольшая местность в границах Вощажниковской волости, деревни Пестово и Пукесово. Так, по крайней мере, значилось по результатам обследований, проведенных в 1879 и 1880 годах в Ростовском уезде А.А. Титовым.

Причина распространения промысла именно здесь понятна без особых разъяснений. Во-первых, конечно, наличествовало легкодоступное сырье, во-вторых, дешево было в лесистой Вощажниковской волости топливо, в-третьих - постоянно существовал спрос на недолговечную и очень нужную в крестьянском хозяйстве продукцию промысла.

Технология гончарного производства оттачивалась веками. К концу  XIX  в. она являлась следующей.

Промыслом своим гончары (называвшиеся также горшалями или "батунами") занимались преимущественно зимой, поскольку они все же были крестьянами, имели землю, обрабатывали ее.

Итак, зимой крестьянин вел и добычу глины, и производство посуды. Перед лепкой горшков мастер в своей избе небольшими партиями оттаивал принесенную с улицы глину, добавляя в нее теплую воду. Затем наступала пора лепить посуду, этот процесс именовался также точением или точкой (от "точить, вытачивать").

Формовка посуды шла на гончарном круге. Сформовав на круге донышко горшка, гончар начинал скатывать в руках пласты глины и, поворачивая круг, накладывал пласты друг на друга, сглаживал стенки будущего горшка, придавая  нужную форму.

Перед снятием горшка с круга гончар обтачивал его - деревянной или медной пластинкой, нанося затем какой-либо несложный рисунок. С круга горшок снимали, срезав ниткой. Потом изделие некоторое время досыхало прямо в избе, и лишь тогда отправлялось на обжиг в специально устроенном горне.

В Пукесове и Пестове производились горшки, кувшины и смолянки. Скорее всего, производили здесь только красноглиняную посуду, поскольку производство черной было более сложным, а технически менее совершенным. Черные горшки ведь обжигались не в горне, а в русской печи, после почти трехсуточной предварительной досушки. Изба горшаля, таким образом, вся бывала заставлена сохнущей посудой, жить приходилось в довольно сложных условиях (грязь от глины, испарения от сохнущих горшков, дым от печи). Сразу после обжига в печи, топившейся по-черному (такая печь дольше держит тепло, отчего горшки быстрее сохнут), раскаленные горшки обваривались в отваре ржаной (для низких сортов посуды - овсяной) муки и чернели.

Эта технология в конце века держалась еще на севере Ярославской губернии - в Мышкинском, Даниловском уездах, но и там начинала уступать производству красной посуды, изобретен был даже способ переделки черных горшков в красные. В Ростовском же уезде в 80-е годы прошлого века целиком перешли на выделку красной посуды.

Горн, использовавшийся при обжиге, помещался обычно на краю селения в специальной каменной постройке. Печи устраивались в яме, посуда в горн загружалась сверху через особое отверстие, которое затем наглухо заделывалось. Обжиг шел под постоянным наблюдением мастера - ведь важно было держать температуру на оптимальном уровне, иначе был возможен большой отход горшков в брак.

В 1880 г. в Пестове и Пукесове работали всего два мастера. Годичный доход каждого составлял 150 рублей. В то же самое время гончары Карашской волости Ростовского уезда зарабатывали каждый по 15 рублей в год. А ведь Караш - известный центр гончарного производства. У искусствоведов существует даже такое понятие - "карашская керамика".

У мастеров из Пестова и Пукесова было лишь два пункта сбыта своей продукции - села Вощажниково и Борисоглебские слободы (может, потому и заработки такие высокие?  Ведь эти горшали являлись на местных рынках монополистами). Судя по заработкам, изделия этих горшечников пользовались немалым спросом.

Но уже к началу  XX в. исследователи начинают отмечать: промысел приходит в упадок. Причиной упадка стало "наступление" на керамику металлической  посуды - дорогой, но зато и долговечной. Как раз в эти годы в обиход крестьянства вошли чугунки, самовары, рукомойники и прочая металлическая утварь.

Мастер из Пукесова Егор Оляпышев, по сведениям 1892 г., выделывал муравленые горшки. Работал он вдвоем с одним наемным рабочим. Обжиг производил в поставленной “в особой избушке” печи, размером печь была в плане в одну квадратную сажень.

 В селе Никола-Пенье  (по данным 1899 г.) выделывал глиняную посуду Алексей Иванович Жильцов - для продажи в Борисоглебских слободах и Вощажникове.

Мастерская А.И. Жильцова существовала и в 1910 г. Документы этого времени довольно подробно описывают эту мастерскую, выпускавшую глиняные горшки. Гончарный завод представлял собой бревенчатое, крытое соломой сооружение размером 2,80х2,50х1,15 саженей. Мастерская была оснащена двумя деревянными кругами для выделки горшков. Кирпичная печь для обжига имела размеры 1,10х0,90х1,15 саженей, печь для подсушки - 0,90х0,90х1,15. Работали в мастерской хозяин и наемный работник.

Однако гончарный промысел все же продолжал существовать здесь еще несколько десятилетий. Появлялись даже новые мастерские. В 1919г. гончарные производства имелись в селе Никола-Пенье (владелец А.И. Жильцов), деревнях Пукесово (Д.А. Аляпышев), Сытино (А.К. Семенова), производилась торговля глиняными горшками в лавке Вескинского общества потребителей.

В 1924 г. сообщалось, что 4 гончара работают в селениях на территории Демьяновского сельсовета.

В 1925 г. в д. Никола-Пенье продолжал еще существовал горшечный завод А.И. Жильцова, где практиковалась ручная выработка на деревянном круге. В д. Горшково работал горшечный завод Соколова, с такой же технологией.

Глиняные горшки, кувшины и смолянки, сделанных на гончарных кругах тех мастеров-кустарей, и сейчас еще можно увидеть в борисоглебских селах и деревнях.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Окраска тканей

В конце прошлого века на территории нынешнего Борисоглебского района существовало весьма интересное кустарное производство - набивка по холсту, окрашивание пряжи и тканей. Базировался этот промысел в селах Верзино и Покровское (в первом жили два ремесленника, во втором - один, годичный заработок каждого из них не превышал 17 рублей); в Борисоглебских слободах (7 ремесленников с заработком каждого в год от 80 до 150 рублей),  в селе Давыдове (2 ремесленника, выручавшие в год по 100 рублей) и деревне Жадимирово (3 мастера, годичная выручка каждого тоже 100 рублей) Ивановской волости.

Документ 1866 г. называет еще один пункт бытования красильного промысла - д. Свагуново, где владельцем мастерской был Михаил Андрианов. В том же источнике сообщается, что в с. Верзине красильным заведением владел Афанасий Трофимов, в д. Березники - Савелий Алексеев, в Борисоглебских слободах красильные мастерские мели Алексей Кочарсков (Кочарский), Александр Матвеевский, Михаил Серов, Иван Серов и Марья Серова.

В селах Березниковской волости, как пишет А.А. Титов, промысел возник в 1850-1860 гг., в селениях Ивановской волости - в 1840 г., о времени возникновения промысла в Борисоглебских слободах сведений нет.

Разнились эти центры кустарного промысла и по рынкам сбыта продукции. В Верзине и Покровском мастера красили холсты и пряжу по заказам, потому, вероятно, и выручка у них была столь незначительна. То есть производство это являлось здесь мелким ремеслом, и особой перспективы у него не было. Тем более, что изделиям этих кустарей серьезную конкуренцию составляли фабричные ситцы, другие ткани.

Ремесленники-красильщики Борисоглебских слобод, производившие окраску пряжи и набивку тканей, поставляли свою продукцию на рынки своего села и окрестных торговых сел Вощажникова и Давыдова, а также Ростова. Те же рынки сбыта были и для мастеров из Ивановской волости, производивших набивку по холсту и окраску тканей.

Сейчас, наверное, многие уже и не представляют, что это был за промысел - набивка (или набойка) тканей, существовавший наряду со сплошной окраской тканей всего 80-90 лет назад.

А.А. Титов утверждал, что "все приемы производства были, конечно, занесены в нашу местность извне кем либо из мастеров живших на красильной фабрике и затем путем ученичества распространилось по различным местностям уезда...".

Цвета, в которые в кустарных мастерских велось окрашивание пряжи и холстов, были самые различные. Однако, как отмечал А.А. Титов, "большинство наших кустарей занимаются крашением пряжи и холстин в синий цвет", используя в качестве сырья такой известный краситель, как индиго (из растения индигофера), а в качестве протравы - железный купорос.

Для окрашивания тканей в красный цвет использовали тоже растительное сырье - корни марены красильной. Разным соотношением составных частей красильного раствора добивались различных оттенков основных цветов. Материалы для производства окрашенных тканей и пряжи мастера закупали обычно в уездном центре - в Ростове.

Как уже говорилось, применяли местные красильщики такой распространенный в России способ оформления тканей, как набивка или набойка - печатание на полотнищах ткани определенных узоров при помощи специальных досок.

Применялось несколько способов нанесения на ткань узоров. Во-первых, могли набивать на ткань протравитель, а затем, просушив ее, опускать в краситель - окрашенными оказывались те участки, где краска вступала в реакцию с протравителем. Во-вторых, белый рисунок вытравливали хлорными соединениями на уже выкрашенных тканях. Наконец, в-третьих, набивали на белую ткань узор из смолы, жиров, каких-либо иных веществ, не растворяющихся водой; такая ткань, попав в краситель, окрашивалась только там, где не был нанесен защитный состав. После этого оставалось лишь снять с ткани защитный состав. Иногда применялась вариация этого способа - когда узор наносили средством, нейтрализующим протравитель.

Набивка производилась большей частью вручную: кустари накладывали на ткань доски (на которых были вырезаны узоры, иногда узор составляли медные полосы, врезанные в доску ребром), смоченные защитным, например, раствором, и, ударяя по ним колотушкой, отпечатывали на холсте узор. Затем ткань погружали в краску.

Уже в 80-е гг. прошлого века ручной способ набивки тканей начал сменяться механическим. В это время в деревне Жадимирово существовала единственная в Ростовском уезде красильная мастерская (владельцем ее был крестьянин Озеров), где печать рисунка на ткани осуществлялась "при помощи вала, помещенного в особый снаряд, известный под названием перротины".

В 1892 г. в Борисоглебских слободах имелось красильное набоечное заведение, владел которым Иван Александрович Серов, работавший в мастерской вместе с двумя сыновьями. Мастерская располагалась при жилом доме. Такую же кустарную мастерскую содержал, работая там вместе с женой, крестьянин Борисоглебских слобод Александр Иванович Матвеевский. Вдвоем с наемным работником трудился в красильном заведении его хозяин Михаил Алексеевич Серов. Мария Серова для работы в мастерской при доме держала двух работников. Лишь у Алексея Кочарского мастерская была расположена в особом строении. Хозяин, два его сына и наемный работник делали там набойку, красили пряжу.

Подробное описание оснащения кустарной красильной мастерской дает документ 1910 г., рассказывающий об одном из крупнейших красильных заведений края - красильном заведении крестьянина деревни Жадимирово Константина Федоровича Озерова. 3-4 месяца в году работала семья Озерова, занимаясь “крашением одежи”. Оборудование составляли “медный котел на 15 вед. и 2 чугунных в кирпичной кладке”, “чан деревянный емкостью  на 40 ведер, ковшей деревянных 3, утюгов чугунных простых 5, рамок для сушки двухсторонних обтянутых солдатским сукном”.

Можно предположить, что к 10-м гг. XX в., если не раньше, красильные мастерские в большинстве названных селений уже исчезли: в книгах, куда записывали промысловые свидетельства и билеты, ни за 1916г., ни за 1911 г. нам не удалось найти ни одного упоминания о кустарях, занимавшихся бы окраской пряжи и тканей. Лишь в "Книге для записи выданных промысловых и сословных свидетельств и безплатных промысловых свидетельств на 1919 год" значится красильня в Борисоглебских слободах (которая, видимо, в 1911 и в 1916 гг. имела перерывы в работе).

Но и этой мастерской оставалось недолго существовать. В "Сведениях о подсобных промыслах", поданных в Борисоглебский волисполком к концу 1924 г., красильщики уже не значились.

Впрочем, и очевидно было, что красильные мастерские, даже жадимировская механизированная, обречены. Их продукцию сменяли, вытесняя с рынка, дешевые ткани крупных льно- и хлопчатобумажных фабрик.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Работа по металлу

Развитие в нашей местности кустарных промыслов, связанных с обработкой металлов, определялось, конечно, никак не наличием под рукой у мастера дешевого сырья - работали ведь исключительно на привозном сырье. И единственной причиной существования здесь металлообрабатывающих промыслов был стабильный спрос на продукцию.

Металлообрабатывающие промыслы в регионе, ныне составляющем Борисоглебский район, "работали" почти исключительно на обеспечение местных жителей. Потому масштабы  этих промыслов были невелики - ведь продукция изготовлялась на заказ, или для сбыта на месте, в селениях Березниковской, Борисоглебской, Шулецкой волостей. В лучшем случае, как, допустим, в примере с вощажниковскими кузнецами, эта продукция находила сбыт в иных уездах Ярославской губернии.

Итак, сырьем служили привозные железо, медь, закупленные в Ростове или на рынках торговых сел уезда. Притом кузнецы скупали большей частью железный лом, медники-литейщики - медный лом, латунщики - листовую медь, приобреталось олово для лужения посуды.

А.А. Титов считает, что "металлический промысел образовался из отходного промысла".

Металлисты, работающие по железу, назывались, как известно, кузнецами. Служащая им мастерской кузница обыкновенно представляла  из себя деревянную, крытую тесом или дранкой постройку, в центре которой были устроены один или два горна.

Медник-литейщик также должен был иметь небольшую кузницу с горном, который несколько отличался от горна для обработки черных металлов. Горн в мастерской медника имел над огнем круглое отверстие, куда ставился горшок для плавления меди. Кузница медника должна была иметь специальное отделение - печатню, где, собственно, и производилось отпечатывание и отливка в опоках вещей. Отделку (обтачивание) мастер вел уже в жилой избе.

Медник-латунщик (работавший по листовой меди) не нуждался в специальной мастерской..

В зависимости от специализации различались инструменты мастеров. Например, медник-литейщик имел опоки, клещи, одноручную пилу, резцы, паяльник и т.п. А медник, изготавливавший, к примеру, ризы на иконы, женские украшения, использовал различного рода чеканы.

Что касается географии промыслов, то она была следующей.

В селе Покровском, деревнях Волосово, Мичково, Козлово, Костяново, Баскачи, Маклаково, Лодыгино, Бородино, Березники (Березниковская волость) работали в общей сложности 15 кузнецов. Временем возникновения промысла здесь считалась вторая половина  XIX в. - 1850-1874 гг. Здешние кузнецы ковали лошадей, делали подковы, наварку косных молотков (для сбыта на месте). Заработок каждого был 20-40 рублей в год.

В Вощажникове работал один кузнец, делавший подковы, гвозди, ухваты, кочерги и обручи для продажи в Ростовском и соседних уездах. Он зарабатывал в год по 75 рублей.

В Борисоглебской волости кузнечный промысел существовал в Псареве, Кузнечихе, Тенентине (по 1 кузнецу с годичным заработком от 25 до 50 рублей). По два кузнеца работали в селе Михайловское и деревне Дубровка, с годичным заработком в 60075 рублей.

В самих Борисоглебских слободах имелось 6 кузнецов. Они выручали в год по 100 рублей. В названных селениях Борисоглебсой волости производились оковка колес, гвозди, ухваты, кочерги, подковывали лошадей. Два кузнеца в Баскачах на заказ делали косы, годичный заработок каждого не превышал 20 рублей. Три мастера из Костянова (при такой же выручке) делали топоры.

Медник, державший мастерскую в Борисоглебских слободах, по заказам лудил и чинил самовары, зарабатывая на этом 60 рублей в год. В тех же слободах два медника делали на заказ и для продажи на базарах слобод, Вощажникова и Давыдова кольца, серьги и другие украшения. Годичный заработок каждого тоже было до 60 рублей.

Один мастер в деревне Иевлево занимался починкой ружей,  за год выручая до 25 рублей.

Всем этим, согласно данным А.А. Титова, исчерпывались в пределах той части Ростовского уезда, что вошла в Борисоглебский район, промыслы, связанные с обработкой металлов.

В определенных размерах эти промыслы (значительно потеряв в разнообразии) продолжали существовать и в советское время. Например, в 1924 г. 3 кузнеца значились в селениях Демьяновского сельсовета, 1 - Давыдовского. На территории Вощажниковского и Сущевского сельсоветов работали соответственно 3 и 1 слесаря. В Красновском сельсовете имелось три кровельщика по железу. В Демьяновском, Селищенском, Вощажниковском, Сущевском и Титовском сельсоветах работали колесники.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Ткачество

Еще и сейчас в горнице иной деревенской избы увидишь ткацкий станок. В настоящее время, правда, ткачеством занимаются лишь немногие старушки, и единственная продукция, что сходит с их станков - это половики-"дорожки" из ситцевого тряпья (напоминаю – текст готовился в 1980-е гг. – Л.М.). Но в прошлом веке ткачество было ремеслом весьма распространенным. Тогда еще только начинали развиваться ткацкие фабрики. И домотканное полотно, по мнению крестьян, пока  почти не имело конкуренции.

Объемы домашнего ткачества были велики. А.А. Титов писал: "Культурой льна и приготовлением льняных тканей... занимается в той или иной степени почти все крестьянское население Ростовского уезда без исключения".

Конечно, неравномерным было распределение товарного промысла по уезду. Ткачеством с целью сбыта полотна занимались там, где имелось дешевое сырье - льняная пряжа, то есть там, где в больших объемах возделывали лен.

Таким местом были находящиеся ныне в пределах Борисоглебского района селения Березниковской волости.

Объемы льноткачества в этом регионе можно представить по таким показателям: домохозяев (следовательно, и хозяйств) в волости было 1817, а ткачеством занималось до 1200 женщин. То есть, в среднем, домотканное полотно производили в двух третях хозяйств волости.

Как уже говорилось выше, сырьем для этого промысла был выращиваемый в крестьянских хозяйствах волости лен.

Процесс первичной обработки льна складывается, как известно, из следующих технологических звеньев: теребление, вымачивание, сушка, трепание -  как и ныне, хотя сейчас некоторые из этих звеньев механизированы.

После первичной обработки льноволокно необходимо было спрять. Прядение производилось на гребне или на кужеле (который представлял из себя горизонтальную доску, на одном конце которой вертикально укреплена стойка, заканчивающаяся вместо гребня полукруглым утолщением. На него наматывали повесмы льна).

Если прядение производилось на гребне - льноволокно начесывали перед прядением на его зубья. Как писал А.А. Титов, "огромное большинство женщин (и частично мужчин) прядут на этих снарядах).

Прялки же (или самопрялки, как иногда их называют) употребляли очень немногие. Однако, судя хотя бы по тому, как распространены остатки таких прялок на чердаках деревенских старых домов, впоследствии эти прялки распространились. И не случайно. Хоть и гораздо дороже они были, чем другие приспособления для прядения, но пряжа с прялки была лучше, ровнее, выше оказывалась производительность труда. А кроме того, на прялке легко ссучить пряжу в нитки.

Мастера продавали льняную пряжу или в суровом виде, или предварительно выбеленную, либо у себя же использовали пряжу на изготовление полотна.

Что из себя представлял ткацкий станок, наверное, знают все. Во всяком случае, увидеть это сооружение можно было в Борисоглебском музее. Был ткацкий станок, как говорится, типовым - ведь в пределах Ростовского уезда существовало всего три центра изготовления этих станков.

Продукцией тканья была новина, длиной около 20 аршинов (на ее изготовление уходило 4-5 дней). После снятия новины ее следовало отбелить. Отбеливание заключалось в золении (золение - отбеливание новины в корчаге с кипятком и золой и выстаивание в этом растворе в печи), стирке, выдерживании смоченной мыльным раствором новины в печи. Окончательная отбелка производилась, когда холсты расстилали на лугу, время от времени смачивая ткань холодной водой. Для успеха этого процесса необходимы было, чтобы стояла солнечная и теплая погода, тогда отбеливание занимало 15-20 дней.

К сожалению, у этого кустарного промысла,  как и у многих других, мало было шансов уцелеть. Уже тогда в конце прошлого века крестьяне склонялись к тому, что более выгодно лен продавать на льнопрядильные мануфактуры (тем более, что в уездном городе существовала такая мануфактура - Рольма), а не производить холсты дома. Ведь, как писал А.А. Титов, "продукты фабричного производства... миткаль и ситцы если не своей дешевизной, то отчетливостью и чистотою отделки стали сильно конкурировать" с продуктами домашнего ткачества.

Заработок кустарей, занимавшихся прядением и сучением ниток, тканьем холстов, был незначителен, колебался от 40 до 4 рублей в год.

Постепенно производство пряжи и холстов для изготовления одежды сменилось тем кустарным промыслом, что в очень незначительных размерах существует сейчас в Борисоглебском районе - изготовлением на ткацких станках "дорожек" из катушечных ниток и нарезанного узкими полосами старого ситца.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Деревообработка

Волости, составившие Борисоглебский район, в прошлом веке считались богатыми лесом. Уже поэтому местные крестьяне занимались изготовлением из дерева самых различных изделий. Поддерживались эти промыслы еще и тем, что спрос на продукцию их был очень велик и постоянен.

Из дерева делали мебель и посуду, телеги, сани, орудия для обработки земли, корзины, игрушки...

Все эти промыслы существовали и в деревнях и селах Борисоглебского района.

Например, в конце XIX в., как сообщал А.А. Титов, в Борисоглебской, Шулецкой, Вощажниковской, Березниковской волостях существовал тележный промысел. В Борисоглебских слободах колеса, сани и телеги делали два кустаря, ежегодно выручавшие на этом до 150 рублей каждый. Тем же занимались ремесленники из сел Михайловское и Спас-Подгорье, деревни Дубровка. Сбыт эта продукция находила на рынках в Борисоглебских слободах, Вощажникове и Давыдове.

Телеги и сани производили в Хаурове, Боловине, Ивашеве. В Рождествене, кроме того, делали еще и тарантасы. Рождественские кустари (их было двое) выручали ежегодно по 115 рублей.

В Вощажникове и Боймакове для сбыта в Вощажникове, Борисоглебских слободах и Ростове делали колеса. На заказ делал телеги мастер, живший в Зубцове. Кстати, если в прочих случаях точное время возникновения промысла неизвестно, то насчет зубцовского есть указание - дело ведется с 1875 года.

А.А. Титов, рассказывая о распространении в Ростовском уезде бондарного промысла, борисоглебских сел и деревень не называет. Трудно сказать, в чем тут причина. Или какие-либо сведения Титову собрать не удалось, или промысел к 1880 году не приобрел еще товарных размеров. Но достоверно известно, что в 1924 году в селах и деревнях на территории Вощажниковского сельсовета работали 2 бондаря, Сущевского - пять, один бондарь числился в Неньковском сельсовете.

В кустарных мастерских производились такие сельскохозяйственные орудия, как косули, самолеты (пахотные орудия), грабли, бороны, мялицы. Этим занимались в Борисоглебских слободах, Старове-Подборном, Куменеве (Вощажниковкаская волость), Рождествене, Коскине (Шулецкая), Козлове (Березниковская), Вяхиреве (Ивановская волость). Сбыт эти орудия находили в окрестных торговых селах, иногда - в Ростове.

На территории нынешнего Борисоглебского района в прошлом работали два мастера, делавшие ткацкие станки (это был один из трех существовавших в Ростовском уезде центров этого промысла). Оба мастера жили в Есиплеве Ивановской волости, выручали за год немного - до 9 рублей каждый.

В Рождествене и Коскине, кроме всего прочего, существовал и такой промысел - изготовление по заказам могильных крестов.

Имелись на борисоглебской земле и свои плотники. В Вертлове, к примеру, два мастера для сбыта на месте и в Давыдове делали оконные рамы, имели от этого до 40 рублей в год каждый.

Местные мебельщики зарабатывали больше. В Борисоглебских слободах работали три мебельщика, выручавшие в год по 150 рублей. Для продажи в слободах, Вощажникове и Давыдове они делали различную столярную мебель. Начало промыслу, как пишет А.А. Титов, было положено в 1865 г.

До 100 в год зарабатывал ремесленник, живший в Вощажникове. Он делал столы, кровати, скамьи.

Корзиночный промысел имел распространение лишь в деревне Кузнечихе. Работал там один мастер, за год он выручал не более 15 рублей. Однако его продукция сбывалась во всех близлежащих торговых селах.

Интересный промысел существовал также в селениях Турово, Михайловское и Старово-Подборное. Только там из всех селениях уезда производились с давнего времени детские игрушки. Туровские и михайловские игрушки, кроме того, шли на продажу не только в Борисоглебских слободах и Вощажникове, но и в Ростове.

Промыслы, связанные с деревообработкой, процветали и в начале  XX в. В 1916 г. продукцией бондарей торговали в Борисоглебских слободах местный крестьянин Михаил Андреевич Суворов и Александр Грачев из Варусова. В Борисоглебских слободах и Вощажникове сбывал мебель и рамы крестьянин Семен Столяров.

В том же 1916 г. получила промысловый билет артель плотников, во главе которой стоял крестьянин Вадим Бобров. Билет дали в разрешение работать в Борисоглебких слободах и по уезду.

После же революции, в 1924 г. в селениях Борисоглебской волости имелось 10 колесников, 23 столяра, 8 бондарей, 1 корзинщик, 12 плотников, 6 мастеров делали "экипажи" - телеги, сани, тарантасы; 12 человек занимались как промыслом разработкой леса.

Промыслы, связанные с деревообработкой - те немногие, что дожили до наших дней. И по сию пору в борисоглебских селах и деревнях мастерят корзины, метлы, делают оконные и дверные рамы. Есть спрос - есть и предложение.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Выделка кож

Один из древнейших промыслов, процветавший на протяжении многих веков - это выделка кож, производство кожаных изделий. Этот промысел существовал и в селениях Вощажниковской, Березниковской, Ивановской волостей, которые сейчас составляют Борисоглебский район. А.А. Титов сообщал, что из названных только в Вощажниковской волости. В Селе Вощажниково существуют две мастерские по выделке кож. Основаны были эти производства еще до реформы 1861 г. - в 20-е гг. XIX в.  Видимо, дела у вощажниковских ремесленников шли весьма неплох - их изделия находили сбыт не только в округе, в уездном центре, но отправлялись и в Ярославль, в Москву.

Позднее, видимо, шло укрупнение мастерских. Во всяком случае, в "Описании промышленных заведений", сделанном по линии уездного земства, уже в 1892 г. в Вощажникове значится только один кожевенный завод. Этот завод, принадлежавший П.А. Титову, выделывал в год до 2000 черных кож и по 500-700 штук - кож подошвенных. В зависимости от времени года на этот завод хозяин брал 5-10 наемных рабочих.

Завод помещался в специальных каменных сводчатых сараях. Технология обработки кож заключалась в очистке от подкожного слоя и волосяного покрова, дублении (с использованием чаще всего коры ивы, а также дуба или вяза) и окончательной отделке (когда кожу расколачивают деревянным молотком).

Кожа шла на всевозможные изделия, потребные в крестьянском обиходе: сапоги, Другая обувь, рукавицы (голицы). По данным А.А. Титова, ремесленников, выделывавших кожаную обувь, только в Борисоглебских слободах было 25 человек. В Вощажникове - трое, в Коротылеве и Звягине Ивановской волости - 5, в селениях Березниковской волости - 7.

По сведениям же архивных документов 90-х гг. прошлого века, в селениях имелись уже довольно крупные сапожные мастерские. В Вощажникове, например, сапожник Федор Кочурин нанимал по 4-5 работников (он, кстати, получал кожи поштучно от уже упоминавшегося П.А. Титова и ему же сдавал для сбыта готовые изделия).

В Борисоглебских слободах сапожник Иван Чудинов держал от 4 до 8 рабочих, Николай Путанкин - двух, Николай Кучин - четырех. Небольшие мастерские, тоже с наймом рабочих, держали в слободах Василий Петров, Иван Кучин, Андрей Пыхов.

Находили, конечно, сбыт и изделия мастеров-шорников, ведь лошадь в то время была основной тягловой, рабочей силой. В Борисоглебских слободах работал один шорник, он за год выделывал конской сбруи на 100 рублей, сбывая ее на базарах в слободах, в Вощажникове, Давыдове. В Вощажниковской волости имелся шорник в селе Закедье, его годичный заработок был значительно меньше - до 30 рулей, но и сбрую он делал только для сбыта на месте - односельчанам.

Особой статьей промыслов по обработке кож надо считать промысел скорняжный - выделку овчин, их дубление, шитье шуб, полушубков, тулупов.

Обработка овчин имела особенности: их сначала квасили в смеси квасной гущи, овсяной муки. После дубления овчины сушили и расчесывали. Выделкой овчин, как писал в 1878-1880 гг. А.А. Титов, преимущественно занимались в Березниковской волости: в селах Верзино, Покровское, деревнях Бородино, Ляхово, Лодыгино, Григорово. В Борисоглебской волости мастер-скорняк жил в деревне Дятьково, в Шулецкой - в Поникарове. Притов скорняки из названных селений Березниковской волости занимались только выделкой овечьих и телячьих кож на месте производства, поникаровский мастер специализировался на выделке овчин для сбыта в Ростове, Петровске и окрестных торговых селах, дятьковский - на дублении овчин по заказам.

С течением времени и в этом виде промысла происходила концентрация производства. Позднее уже владельцы мастерских могли и не работать в них сами. Например, в 1892 г. в Борисоглебских слободах значилось одно овчинное заведение, принадлежавшее Алексею Кочарскому. Сам владелец в мастерской не работал, он сдавал ее скорнякам на зиму за 10 рублей.

В документах 1910 г. есть сведения о том, что в аренду скорнякам сдавали мастерские, к примеру, Общество крестьян села Ивановского (арендовал мастерскую крестьянин Николай Константинов), церковь села Уславцева (арендатор - мещанин г. Романова-Борисоглебска Яков Парамонов). Подобная форма взаимоотношений ремесленников и владельцев "овчинных изб" была весьма распространенной.

По данным А.А. Титова, мастеров, занимавшихся шитьем одежды из овчин, в селениях будущего Борисоглебского района не имелось. Видимо, скорняки приходили для этого из других волостей зимой. Вообще, как утверждает А.А. Титов, во всем Ростовском уезде только 8 ремесленников из Поречья занимались изготовлением тулупов, шуб и полушубков.

Что касается более позднего времени, то в 1892 г. овчинные шубы шил протасьевский мастер Платон Андреев с работником.

В послереволюционный период кожевенные промыслы некоторое время продолжали существовать. В середине 20-х гг. XX в. 5 мастеров, занимавшихся выделкой кож, числилось в селениях Сущевского сельсовета. Много было сапожников - 56 человек во всех 12 сельсоветах. Притом больше всего - 18 мастеров - работало на территории Вощажниковского сельсовета.

Однако этому промыслу вскоре пришлось умереть. С проведением коллективизации на руках у крестьян уже не оставалось сколько-нибудь значительных количеств сырья для кожевенных промыслов. Кустари-сапожники, ушедшие в инвалидскую кооперацию, впоследствии занимались чаще лишь ремонтом обуви. Нужда в шорниках отпадала с исчезновением из крестьянского обихода лошадей. Таким образом, в течение нескольких десятилетий угас промысел, существовавший до того тысячелетия.