Это было в декабре 2010 года. В Кекинском доме открылась новогодняя выставка.
И без мандаринов народ принялся вспоминать детство. Народ это был, в основном, лет моих или даже старше. Или чуть младше - в общем, советское детство нас объединяло. Все, что увидели на той новогодней выставке, - было из нашего детства.
В самое сердце меня поразила толпа дедморозов. Кто в комплекте со снегурочками, кто без оных - сгрудились они на белом как бы снеге. Я их всех помню, я их видела год за годом в декабри-январи 1960-70-80-х.
Елки на той выставке были все искусственные, но бумажные флажки на них были - настоящие, все тех же моих детских лет.
И была там плошка с мандаринами - на нее светила настольная лампа. И от нее мандарины сияли оранжевыми солнышками сквозь вязаные белые кружева. Одновременно это напоминало и о сугробах снежных - из моего детства, и - об уюте готовой к Новому году комнаты. В углу стоит елка, уже украшенная, а круг внимания сужен до пятна, очерченного настольной лампой. Елочные игрушки своими стеклянными округлостями и гранями ловят свет этой лампы, он пытается играть внутри стеклянных шаров, но гаснет. Центр предновогоднего жилья - не елка, а сияющие мандарины в снежно-белых салфетках.
И когда ж кончится это ноябрьская мгла!
Снова детское:
"Однажды Незнайка проснулся утром и почувствовал какое-то недомогание. У него ничего не болело, но было такое ощущение, будто он очень-очень устал и не в силах подняться с постели. Время, однако, подходило к завтраку, поэтому он кое-как встал, оделся, умылся, но, когда сел завтракать, почувствовал, что абсолютно не хочет есть.
