Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Работа по металлу

Развитие в нашей местности кустарных промыслов, связанных с обработкой металлов, определялось, конечно, никак не наличием под рукой у мастера дешевого сырья - работали ведь исключительно на привозном сырье. И единственной причиной существования здесь металлообрабатывающих промыслов был стабильный спрос на продукцию.

Металлообрабатывающие промыслы в регионе, ныне составляющем Борисоглебский район, "работали" почти исключительно на обеспечение местных жителей. Потому масштабы  этих промыслов были невелики - ведь продукция изготовлялась на заказ, или для сбыта на месте, в селениях Березниковской, Борисоглебской, Шулецкой волостей. В лучшем случае, как, допустим, в примере с вощажниковскими кузнецами, эта продукция находила сбыт в иных уездах Ярославской губернии.

Итак, сырьем служили привозные железо, медь, закупленные в Ростове или на рынках торговых сел уезда. Притом кузнецы скупали большей частью железный лом, медники-литейщики - медный лом, латунщики - листовую медь, приобреталось олово для лужения посуды.

А.А. Титов считает, что "металлический промысел образовался из отходного промысла".

Металлисты, работающие по железу, назывались, как известно, кузнецами. Служащая им мастерской кузница обыкновенно представляла  из себя деревянную, крытую тесом или дранкой постройку, в центре которой были устроены один или два горна.

Медник-литейщик также должен был иметь небольшую кузницу с горном, который несколько отличался от горна для обработки черных металлов. Горн в мастерской медника имел над огнем круглое отверстие, куда ставился горшок для плавления меди. Кузница медника должна была иметь специальное отделение - печатню, где, собственно, и производилось отпечатывание и отливка в опоках вещей. Отделку (обтачивание) мастер вел уже в жилой избе.

Медник-латунщик (работавший по листовой меди) не нуждался в специальной мастерской..

В зависимости от специализации различались инструменты мастеров. Например, медник-литейщик имел опоки, клещи, одноручную пилу, резцы, паяльник и т.п. А медник, изготавливавший, к примеру, ризы на иконы, женские украшения, использовал различного рода чеканы.

Что касается географии промыслов, то она была следующей.

В селе Покровском, деревнях Волосово, Мичково, Козлово, Костяново, Баскачи, Маклаково, Лодыгино, Бородино, Березники (Березниковская волость) работали в общей сложности 15 кузнецов. Временем возникновения промысла здесь считалась вторая половина  XIX в. - 1850-1874 гг. Здешние кузнецы ковали лошадей, делали подковы, наварку косных молотков (для сбыта на месте). Заработок каждого был 20-40 рублей в год.

В Вощажникове работал один кузнец, делавший подковы, гвозди, ухваты, кочерги и обручи для продажи в Ростовском и соседних уездах. Он зарабатывал в год по 75 рублей.

В Борисоглебской волости кузнечный промысел существовал в Псареве, Кузнечихе, Тенентине (по 1 кузнецу с годичным заработком от 25 до 50 рублей). По два кузнеца работали в селе Михайловское и деревне Дубровка, с годичным заработком в 60075 рублей.

В самих Борисоглебских слободах имелось 6 кузнецов. Они выручали в год по 100 рублей. В названных селениях Борисоглебсой волости производились оковка колес, гвозди, ухваты, кочерги, подковывали лошадей. Два кузнеца в Баскачах на заказ делали косы, годичный заработок каждого не превышал 20 рублей. Три мастера из Костянова (при такой же выручке) делали топоры.

Медник, державший мастерскую в Борисоглебских слободах, по заказам лудил и чинил самовары, зарабатывая на этом 60 рублей в год. В тех же слободах два медника делали на заказ и для продажи на базарах слобод, Вощажникова и Давыдова кольца, серьги и другие украшения. Годичный заработок каждого тоже было до 60 рублей.

Один мастер в деревне Иевлево занимался починкой ружей,  за год выручая до 25 рублей.

Всем этим, согласно данным А.А. Титова, исчерпывались в пределах той части Ростовского уезда, что вошла в Борисоглебский район, промыслы, связанные с обработкой металлов.

В определенных размерах эти промыслы (значительно потеряв в разнообразии) продолжали существовать и в советское время. Например, в 1924 г. 3 кузнеца значились в селениях Демьяновского сельсовета, 1 - Давыдовского. На территории Вощажниковского и Сущевского сельсоветов работали соответственно 3 и 1 слесаря. В Красновском сельсовете имелось три кровельщика по железу. В Демьяновском, Селищенском, Вощажниковском, Сущевском и Титовском сельсоветах работали колесники.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Ткачество

Еще и сейчас в горнице иной деревенской избы увидишь ткацкий станок. В настоящее время, правда, ткачеством занимаются лишь немногие старушки, и единственная продукция, что сходит с их станков - это половики-"дорожки" из ситцевого тряпья (напоминаю – текст готовился в 1980-е гг. – Л.М.). Но в прошлом веке ткачество было ремеслом весьма распространенным. Тогда еще только начинали развиваться ткацкие фабрики. И домотканное полотно, по мнению крестьян, пока  почти не имело конкуренции.

Объемы домашнего ткачества были велики. А.А. Титов писал: "Культурой льна и приготовлением льняных тканей... занимается в той или иной степени почти все крестьянское население Ростовского уезда без исключения".

Конечно, неравномерным было распределение товарного промысла по уезду. Ткачеством с целью сбыта полотна занимались там, где имелось дешевое сырье - льняная пряжа, то есть там, где в больших объемах возделывали лен.

Таким местом были находящиеся ныне в пределах Борисоглебского района селения Березниковской волости.

Объемы льноткачества в этом регионе можно представить по таким показателям: домохозяев (следовательно, и хозяйств) в волости было 1817, а ткачеством занималось до 1200 женщин. То есть, в среднем, домотканное полотно производили в двух третях хозяйств волости.

Как уже говорилось выше, сырьем для этого промысла был выращиваемый в крестьянских хозяйствах волости лен.

Процесс первичной обработки льна складывается, как известно, из следующих технологических звеньев: теребление, вымачивание, сушка, трепание -  как и ныне, хотя сейчас некоторые из этих звеньев механизированы.

После первичной обработки льноволокно необходимо было спрять. Прядение производилось на гребне или на кужеле (который представлял из себя горизонтальную доску, на одном конце которой вертикально укреплена стойка, заканчивающаяся вместо гребня полукруглым утолщением. На него наматывали повесмы льна).

Если прядение производилось на гребне - льноволокно начесывали перед прядением на его зубья. Как писал А.А. Титов, "огромное большинство женщин (и частично мужчин) прядут на этих снарядах).

Прялки же (или самопрялки, как иногда их называют) употребляли очень немногие. Однако, судя хотя бы по тому, как распространены остатки таких прялок на чердаках деревенских старых домов, впоследствии эти прялки распространились. И не случайно. Хоть и гораздо дороже они были, чем другие приспособления для прядения, но пряжа с прялки была лучше, ровнее, выше оказывалась производительность труда. А кроме того, на прялке легко ссучить пряжу в нитки.

Мастера продавали льняную пряжу или в суровом виде, или предварительно выбеленную, либо у себя же использовали пряжу на изготовление полотна.

Что из себя представлял ткацкий станок, наверное, знают все. Во всяком случае, увидеть это сооружение можно было в Борисоглебском музее. Был ткацкий станок, как говорится, типовым - ведь в пределах Ростовского уезда существовало всего три центра изготовления этих станков.

Продукцией тканья была новина, длиной около 20 аршинов (на ее изготовление уходило 4-5 дней). После снятия новины ее следовало отбелить. Отбеливание заключалось в золении (золение - отбеливание новины в корчаге с кипятком и золой и выстаивание в этом растворе в печи), стирке, выдерживании смоченной мыльным раствором новины в печи. Окончательная отбелка производилась, когда холсты расстилали на лугу, время от времени смачивая ткань холодной водой. Для успеха этого процесса необходимы было, чтобы стояла солнечная и теплая погода, тогда отбеливание занимало 15-20 дней.

К сожалению, у этого кустарного промысла,  как и у многих других, мало было шансов уцелеть. Уже тогда в конце прошлого века крестьяне склонялись к тому, что более выгодно лен продавать на льнопрядильные мануфактуры (тем более, что в уездном городе существовала такая мануфактура - Рольма), а не производить холсты дома. Ведь, как писал А.А. Титов, "продукты фабричного производства... миткаль и ситцы если не своей дешевизной, то отчетливостью и чистотою отделки стали сильно конкурировать" с продуктами домашнего ткачества.

Заработок кустарей, занимавшихся прядением и сучением ниток, тканьем холстов, был незначителен, колебался от 40 до 4 рублей в год.

Постепенно производство пряжи и холстов для изготовления одежды сменилось тем кустарным промыслом, что в очень незначительных размерах существует сейчас в Борисоглебском районе - изготовлением на ткацких станках "дорожек" из катушечных ниток и нарезанного узкими полосами старого ситца.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Деревообработка

Волости, составившие Борисоглебский район, в прошлом веке считались богатыми лесом. Уже поэтому местные крестьяне занимались изготовлением из дерева самых различных изделий. Поддерживались эти промыслы еще и тем, что спрос на продукцию их был очень велик и постоянен.

Из дерева делали мебель и посуду, телеги, сани, орудия для обработки земли, корзины, игрушки...

Все эти промыслы существовали и в деревнях и селах Борисоглебского района.

Например, в конце XIX в., как сообщал А.А. Титов, в Борисоглебской, Шулецкой, Вощажниковской, Березниковской волостях существовал тележный промысел. В Борисоглебских слободах колеса, сани и телеги делали два кустаря, ежегодно выручавшие на этом до 150 рублей каждый. Тем же занимались ремесленники из сел Михайловское и Спас-Подгорье, деревни Дубровка. Сбыт эта продукция находила на рынках в Борисоглебских слободах, Вощажникове и Давыдове.

Телеги и сани производили в Хаурове, Боловине, Ивашеве. В Рождествене, кроме того, делали еще и тарантасы. Рождественские кустари (их было двое) выручали ежегодно по 115 рублей.

В Вощажникове и Боймакове для сбыта в Вощажникове, Борисоглебских слободах и Ростове делали колеса. На заказ делал телеги мастер, живший в Зубцове. Кстати, если в прочих случаях точное время возникновения промысла неизвестно, то насчет зубцовского есть указание - дело ведется с 1875 года.

А.А. Титов, рассказывая о распространении в Ростовском уезде бондарного промысла, борисоглебских сел и деревень не называет. Трудно сказать, в чем тут причина. Или какие-либо сведения Титову собрать не удалось, или промысел к 1880 году не приобрел еще товарных размеров. Но достоверно известно, что в 1924 году в селах и деревнях на территории Вощажниковского сельсовета работали 2 бондаря, Сущевского - пять, один бондарь числился в Неньковском сельсовете.

В кустарных мастерских производились такие сельскохозяйственные орудия, как косули, самолеты (пахотные орудия), грабли, бороны, мялицы. Этим занимались в Борисоглебских слободах, Старове-Подборном, Куменеве (Вощажниковкаская волость), Рождествене, Коскине (Шулецкая), Козлове (Березниковская), Вяхиреве (Ивановская волость). Сбыт эти орудия находили в окрестных торговых селах, иногда - в Ростове.

На территории нынешнего Борисоглебского района в прошлом работали два мастера, делавшие ткацкие станки (это был один из трех существовавших в Ростовском уезде центров этого промысла). Оба мастера жили в Есиплеве Ивановской волости, выручали за год немного - до 9 рублей каждый.

В Рождествене и Коскине, кроме всего прочего, существовал и такой промысел - изготовление по заказам могильных крестов.

Имелись на борисоглебской земле и свои плотники. В Вертлове, к примеру, два мастера для сбыта на месте и в Давыдове делали оконные рамы, имели от этого до 40 рублей в год каждый.

Местные мебельщики зарабатывали больше. В Борисоглебских слободах работали три мебельщика, выручавшие в год по 150 рублей. Для продажи в слободах, Вощажникове и Давыдове они делали различную столярную мебель. Начало промыслу, как пишет А.А. Титов, было положено в 1865 г.

До 100 в год зарабатывал ремесленник, живший в Вощажникове. Он делал столы, кровати, скамьи.

Корзиночный промысел имел распространение лишь в деревне Кузнечихе. Работал там один мастер, за год он выручал не более 15 рублей. Однако его продукция сбывалась во всех близлежащих торговых селах.

Интересный промысел существовал также в селениях Турово, Михайловское и Старово-Подборное. Только там из всех селениях уезда производились с давнего времени детские игрушки. Туровские и михайловские игрушки, кроме того, шли на продажу не только в Борисоглебских слободах и Вощажникове, но и в Ростове.

Промыслы, связанные с деревообработкой, процветали и в начале  XX в. В 1916 г. продукцией бондарей торговали в Борисоглебских слободах местный крестьянин Михаил Андреевич Суворов и Александр Грачев из Варусова. В Борисоглебских слободах и Вощажникове сбывал мебель и рамы крестьянин Семен Столяров.

В том же 1916 г. получила промысловый билет артель плотников, во главе которой стоял крестьянин Вадим Бобров. Билет дали в разрешение работать в Борисоглебких слободах и по уезду.

После же революции, в 1924 г. в селениях Борисоглебской волости имелось 10 колесников, 23 столяра, 8 бондарей, 1 корзинщик, 12 плотников, 6 мастеров делали "экипажи" - телеги, сани, тарантасы; 12 человек занимались как промыслом разработкой леса.

Промыслы, связанные с деревообработкой - те немногие, что дожили до наших дней. И по сию пору в борисоглебских селах и деревнях мастерят корзины, метлы, делают оконные и дверные рамы. Есть спрос - есть и предложение.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Выделка кож

Один из древнейших промыслов, процветавший на протяжении многих веков - это выделка кож, производство кожаных изделий. Этот промысел существовал и в селениях Вощажниковской, Березниковской, Ивановской волостей, которые сейчас составляют Борисоглебский район. А.А. Титов сообщал, что из названных только в Вощажниковской волости. В Селе Вощажниково существуют две мастерские по выделке кож. Основаны были эти производства еще до реформы 1861 г. - в 20-е гг. XIX в.  Видимо, дела у вощажниковских ремесленников шли весьма неплох - их изделия находили сбыт не только в округе, в уездном центре, но отправлялись и в Ярославль, в Москву.

Позднее, видимо, шло укрупнение мастерских. Во всяком случае, в "Описании промышленных заведений", сделанном по линии уездного земства, уже в 1892 г. в Вощажникове значится только один кожевенный завод. Этот завод, принадлежавший П.А. Титову, выделывал в год до 2000 черных кож и по 500-700 штук - кож подошвенных. В зависимости от времени года на этот завод хозяин брал 5-10 наемных рабочих.

Завод помещался в специальных каменных сводчатых сараях. Технология обработки кож заключалась в очистке от подкожного слоя и волосяного покрова, дублении (с использованием чаще всего коры ивы, а также дуба или вяза) и окончательной отделке (когда кожу расколачивают деревянным молотком).

Кожа шла на всевозможные изделия, потребные в крестьянском обиходе: сапоги, Другая обувь, рукавицы (голицы). По данным А.А. Титова, ремесленников, выделывавших кожаную обувь, только в Борисоглебских слободах было 25 человек. В Вощажникове - трое, в Коротылеве и Звягине Ивановской волости - 5, в селениях Березниковской волости - 7.

По сведениям же архивных документов 90-х гг. прошлого века, в селениях имелись уже довольно крупные сапожные мастерские. В Вощажникове, например, сапожник Федор Кочурин нанимал по 4-5 работников (он, кстати, получал кожи поштучно от уже упоминавшегося П.А. Титова и ему же сдавал для сбыта готовые изделия).

В Борисоглебских слободах сапожник Иван Чудинов держал от 4 до 8 рабочих, Николай Путанкин - двух, Николай Кучин - четырех. Небольшие мастерские, тоже с наймом рабочих, держали в слободах Василий Петров, Иван Кучин, Андрей Пыхов.

Находили, конечно, сбыт и изделия мастеров-шорников, ведь лошадь в то время была основной тягловой, рабочей силой. В Борисоглебских слободах работал один шорник, он за год выделывал конской сбруи на 100 рублей, сбывая ее на базарах в слободах, в Вощажникове, Давыдове. В Вощажниковской волости имелся шорник в селе Закедье, его годичный заработок был значительно меньше - до 30 рулей, но и сбрую он делал только для сбыта на месте - односельчанам.

Особой статьей промыслов по обработке кож надо считать промысел скорняжный - выделку овчин, их дубление, шитье шуб, полушубков, тулупов.

Обработка овчин имела особенности: их сначала квасили в смеси квасной гущи, овсяной муки. После дубления овчины сушили и расчесывали. Выделкой овчин, как писал в 1878-1880 гг. А.А. Титов, преимущественно занимались в Березниковской волости: в селах Верзино, Покровское, деревнях Бородино, Ляхово, Лодыгино, Григорово. В Борисоглебской волости мастер-скорняк жил в деревне Дятьково, в Шулецкой - в Поникарове. Притов скорняки из названных селений Березниковской волости занимались только выделкой овечьих и телячьих кож на месте производства, поникаровский мастер специализировался на выделке овчин для сбыта в Ростове, Петровске и окрестных торговых селах, дятьковский - на дублении овчин по заказам.

С течением времени и в этом виде промысла происходила концентрация производства. Позднее уже владельцы мастерских могли и не работать в них сами. Например, в 1892 г. в Борисоглебских слободах значилось одно овчинное заведение, принадлежавшее Алексею Кочарскому. Сам владелец в мастерской не работал, он сдавал ее скорнякам на зиму за 10 рублей.

В документах 1910 г. есть сведения о том, что в аренду скорнякам сдавали мастерские, к примеру, Общество крестьян села Ивановского (арендовал мастерскую крестьянин Николай Константинов), церковь села Уславцева (арендатор - мещанин г. Романова-Борисоглебска Яков Парамонов). Подобная форма взаимоотношений ремесленников и владельцев "овчинных изб" была весьма распространенной.

По данным А.А. Титова, мастеров, занимавшихся шитьем одежды из овчин, в селениях будущего Борисоглебского района не имелось. Видимо, скорняки приходили для этого из других волостей зимой. Вообще, как утверждает А.А. Титов, во всем Ростовском уезде только 8 ремесленников из Поречья занимались изготовлением тулупов, шуб и полушубков.

Что касается более позднего времени, то в 1892 г. овчинные шубы шил протасьевский мастер Платон Андреев с работником.

В послереволюционный период кожевенные промыслы некоторое время продолжали существовать. В середине 20-х гг. XX в. 5 мастеров, занимавшихся выделкой кож, числилось в селениях Сущевского сельсовета. Много было сапожников - 56 человек во всех 12 сельсоветах. Притом больше всего - 18 мастеров - работало на территории Вощажниковского сельсовета.

Однако этому промыслу вскоре пришлось умереть. С проведением коллективизации на руках у крестьян уже не оставалось сколько-нибудь значительных количеств сырья для кожевенных промыслов. Кустари-сапожники, ушедшие в инвалидскую кооперацию, впоследствии занимались чаще лишь ремонтом обуви. Нужда в шорниках отпадала с исчезновением из крестьянского обихода лошадей. Таким образом, в течение нескольких десятилетий угас промысел, существовавший до того тысячелетия.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Портняжество

Широко был распространен в волостях, ныне составляющих Борисоглебский район, портняжный промысел. В общей сложности, в 1880 г. (по данным А.А. Титова) имелось здесь 25 мастеров.

Первоначально, вероятно, портные работали по заказам, ходили по селениям в поисках работы. Но уже в 1880 г. сшитая местными портными одежда сбывалась и на базарах в Борисоглебских слободах, Давыдове, Вощажникове.

В Борисоглебских слободах жило 10 портных, их ежегодный заработок составлял 75-100 рублей. Менее доходным был этот промысел для пяти протасьевских портных - они зарабатывали не более чем по 50 рублей в год.

Особняком в общем ряду стоят березниковские портные (из села Новоселка и деревни Маурино). Они шили "городскую" одежду - кафтаны, чуйки, шаровары, пиджаки, жилеты. Было в 1880 г. там 5 портных, зарабатывали они в год по 40-50 рублей. Причина такой специализации портных из Березниковской волости заключалась, видимо, в том, что большая часть березниковских крестьян занималась огородничеством в Петербурге - "городскую" моду, значит, знали хорошо.

Архивные документы 1892 г. дают нам возможность узнать имена некоторых их борисоглебских портных. В Борисоглебских слободах, например, в это время самой крупной была швейная масте5рская Петра Гордеева - у него работало по 5-10 рабочих, Василий Смирнов нанимал от 3 до 5 рабочих, Иван Клюшников - от 1 до 2-х. Яков Кувычкин и Никита Тимофеев портняжничали, в основном, сами.

В незначительных размерах существовал этот промысел и позднее. Надо отметить, что ко времени революции он несколько начал угасать - ведь в тех же Борисоглебских слободах приезжие столичные и прочие купцы уже торговали готовой одеждой. Однако после революции, когда был разрушен всероссийский рынок, наблюдалось возрождение всех ремесел, в том числе и домашнего ткачества, а значит - и кустарного портняжества. За период нэпа положение с мануфактурой несколько улучшилось, и портняжество постепенно переставало быть торговым промыслом. Например, в 1924 г. из всех сельсоветов Борисоглебской волости только в деревнях Селищенского сельсовета имелось 5 портных. В прочих местностях портные, конечно, тоже были, но для них их ремесло, видимо, уже не имело товарного характера.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Свечное производство

Серию небольших статей по кустарным промыслам и промышленным производствам готовила я для местной газеты "Новое время". Что-то было опубликовано - но сохранились ли те газеты, не погибли ли в пожаре - не знаю. Потому решила здесь поместить и опубликованные тогда, в конце 1980-х гг., материалы, и не публиковавшиеся. Может быть, материалы эти обретут актуальность в связи с планами по реконструкции Борисоглебского музея.

В конце XIX века постепенно сменялись средства, служившие для освещения жилищ. Использовавшиеся повсеместно сальные свечи сменились стеариновыми, затем керосиновыми лампами, затем газовыми светильниками. Но происходило это больше в городах. В деревнях же такая эволюция шла медленнее: деревня, по сути, отставала в этом от города на порядок. Например, когда город исключительно пользовался сальными свечами, крестьяне знали лишь березовую лучину. Так что последние 15-20 лет XIX в. - это годы  безраздельного господства последовавших за лучиной сальных свечей. Во всяком случае, даже в 80-е гг. XIX в. в Ростове имелись еще салотопенные заводы.

Естественно, что в Борисоглебских слободах и в деревне Шипино существовал и особый кустарный промысел - производство сальных свечей. Сырье - говяжье сало - закупалось в Ростове или в торговых селах. Технология была следующей: в небольшой котел складывались куски сала, заливались водой. Все это ставилось на огонь. Сало начинало плавиться и всплывало на поверхность воды, а шкварки оседали на дно.

Для отливки свечей использовали несложный деревянный станок. В формы этого станка, через которые предварительно пропускался фитиль, мастер заливал из котла горячее жидкое сало. По остывании и некоторой обрезке получались готовые свечи.

Борисоглебские свечники (2 - в слободах и 1 - в Шипине) в 1880 годах зарабатывали на этом промысле по 70 рублей ежегодно.

Видимо, и в 1892 г. в слободах работали те же ремесленники, о которых писал, сообщая вышеприведенные сведения,  А.А. Титов. В 1892 г. это были уже разные по мощности мастерские. Например, если Алексей Кочарский работал один и перетапливал за год 50-70 пудов сала, то Василий Николаевич Колчин работал с двумя сыновьями-подростками и перерабатывал 250-275 пудов сала ежегодно.

Однако этому промыслу не суждена была долгая жизнь. Видимо, понимали это и сами свечники. Свечной промысел для них был  именно подсобным, они имели и другие средства обеспечивать семь. А. Кочарский был еще и владельцем довольно крупной красильной мастерской, овчинной избы, а Колчин держал постоялый двор и бакалейную лавку.

Что же касается освещения, то в этой сфере сальные свечи очень скоро должны были уступить керосину. “Керосиновой” же эре суждено было длиться очень долго, особенно в отдаленных селах и деревнях.

«Сельская церковь»: Церковь Покрова Богородицы в селе Василёво (1791)

Мы продолжаем публикацию материалов проекта «Сельская церковь», который посвящён изучению, фиксации и публикации сведений о храмах Ростовской земли (автор и руководитель проекта – Сергей Сазонов, заместитель директора ГМЗ «Ростовский кремль» по научной работе).

 Предпоследняя публикация по теме: http://rostland.blogspot.ru/2014/06/1806.html

   Настоящее сообщение посвящено церкви Покрова Богородицы в селе Василёво Угличского района Ярославской области (нажмите на ссылку, и выйдете на объект)  (1791):

Данный объект находится в тематическом слое "Церкви 18 века" (нажмите на ссылку, и выйдете на слой).

С этим и другими материалами вы можете ознакомиться в полной версии Географической информационной системы (ГИС) "Ростовская земля"(ссылка на ГИС) и в Информационном центре Государственного музея-заповедника «Ростовский кремль».

Автор и руководитель проекта ГИС «Ростовская земля»: Сергей Сазонов

Координаторы и исполнители ГИС «Ростовская земля»: Алексей Киселёв (заведующий Сектором Географических информационных систем ГМЗ «Ростовский кремль»), Ирина Киселёва (научный сотрудник  Сектора Географических информационных систем ГМЗ «Ростовский кремль»)

Фотограф: Валерий Абрамов

Авторы сообщения: Алексей Киселёв, Ирина Киселёва