Борисоглебское крестьянство: Контрольный союз

Специалисты давно пришли к выводу, что знаменитый Ярославский скот, отличающийся хорошей продуктивностью и отличной жирномолочностью, произошел путем отбора из местного скота в крестьянских хозяйствах.

Одним из центров разведения Ярославской породы на территории нынешнего Борисоглебского района в начале XX века был куст селений, находящихся ныне в границах совхоза «Красный Октябрь» (статья писалась для борисоглебской районной газеты «Новое время» в 1988 г. – Л.М.). И не случайно именно здесь в 1924 году возник молочно-контрольный союз «Новая жизнь». Он объединил 12 селений, среди которых были деревни Никифорцево, Горшково, села Фоминское. Ильинское и другие. В 1925 году союз объединял 84 домохозяина. Под контролем находились 124 коровы. Для поощрения союза при его организации ему была предоставлена скидка сельхозналога.

Вся работа ложилась на плечи одного контроль-ассистента Ступаковского, который один раз в месяц бывал в каждом хозяйстве и проверял суточный удой, а также процент содержания в молоке жира.

Одной из форм работы было также проведение показательных кормлений – в доказательство того, что рациональное кормление способствует росту продуктивности. Контроль-ассистент читал также для крестьян лекции, проводил беседы.

Союз вел работу по организации кормопроизводства. Например, весной 1927 года среди членов союза были распространены 68 килограммов семян корнеплодов, в том числе 8 килограммов – кормовой свеклы, 60 – турнепса.

Свою деятельность Союз распространил не только на контроль за продуктивностью, но и на организацию сбыта продукции – действовал маслодельный завод, принимавший молоко из хозяйств членов Союза.

Польза от Союза для округи была немалая. Здесь крестьяне всей волости могли, как и в совхозе «Красный Октябрь», приобрести племенной молодняк, здесь учились с наибольшей пользой вести молочное скотоводство.

Контрольный союз участвовал в волостных выставках сельского хозяйства, не раз получал премии за племенной скот, организацию животноводческой работы.

Позднее, когда произошло укрупнение совхоза «Красный Октябрь»,  селения – члены Союза – вошли в его состав.

А пополнение племенного стада совхоза шло, в основном, за счет приобретения лучших животных в крестьянских хозяйствах.

Борисоглебское крестьянство: Начало объединения

В первые же годы Советской власти на территории Борисоглебской, Ивановской, Березниковской, Вощажниковской волостей, ставших позднее частями Борисоглебского района, возникли коллективные хозяйства, являвшиеся прямыми аналогами нынешних совхозов и колхозов.

Первым совхозом не только в этом регионе, но и во всем Ростовском уезде было советское хозяйство «Петровское» (позднее названное совхозом «Красный Октябрь»). Как совхоз «Петровское» было оформлено 15 августа 1918 года. Возник этот совхоз на базе помещичьего владения – Петровской экономии, принадлежавшей до того ростовскому купцу А.А. Титову.

Позднее, 16 августа 1919 года было создано советское хозяйство «Губино» - на базе владения помещицы А.Ф. Васильевой. Кстати, подобная судьба помещичьих имений – не редкость для того времени, ведь «Декретом о земле» и «Основным законом о социализации земли» – законодательными актами Советской республики – предписывалось не разорять поместья, не ломать налаженные хозяйства. Имения объявлялись национальным достоянием.

Что же касается совхоза «Губино», то он, в отличие от «Красного Октября», Оказался нежизнеспособным. Скорее всего потому, что «Губино», как записано в бланке для описания советских хозяйств в 1919 году, «бывшим владельцем не эксплуатировалось» в течение нескольких лет, то есть хозяйство не было столь крепким, основательным, организованным, как «Петровское».

История образования первых борисоглебских совхозов типична – это образование оказывалось тем удачнее, чем лучше было организовано в имении хозяйство. Тому доказательство – не только «Красный Октябрь», отмечающий в нынешнем году (статья была опубликована в борисоглебской районной газете «Новое время» в 1988 г. – Л.М.) свое 70-летие, но и другие совхозы Ярославской губернии, соседних регионов.

Первым борисоглебским колхозом – хозяйством, объединение крестьян в которое произошло на артельной основе, видимо, можно считать 1-е Борисоглебское трудовое производительное товарищество. Судя по всему, В него вошли крестьяне Борисоглебских слобод. Возникло оно 5 февраля 1919 года.

9 марта 1919 года возникла трудовая сельскохозяйственная земледельческая артель в деревне Ляхово.

К 29 марта 1919 года относится образование Трудовой земледельческой артели села Троице-Бор. Эта артель управлялась советом. В ее составе было четыре крестьянских семьи. Для обработки им были отведены земли, ранее принадлежавшие троице-борскому священству.

Из всех этих хозяйство до нынешних дней досуществовал, как уже говорилось, только совхоз «Красный Октябрь». История других хозяйств не столь благополучна. Совхоз «Губино» просуществовал несколько лет, но приносил убыток, и его упразднили.

Первые борисоглебские колхозы, здесь перечисленные, также существовали незначительное время. Позднее, в тридцатые годы, в этих селениях возникли новые колхозы, впоследствии многократно укрупнявшиеся.

Кроме таких совхозов и колхозов на территории района существовали и иные объединения крестьян, особенно в период до 1928 года. Например, еще с дореволюционного времени существовало Вощажниковское кредитное товарищество. В 1919 году возникло сельскохозяйственное товарищество по производству, переработке и сбыту сельхозпродуктов в селе Андреевское-на-Лиге. В Борисоглебских слободах действовало общество потребителей. Имелись кооперативы и в других селениях.

Количество крестьянских кооперативов было значительно, многообразны их формы. И несомненно, что благодаря этим кооперативам в большей степени крестьянство сумело в сравнительно короткие сроки преодолеть разруху – следствие первой мировой и гражданской войн, обеспечить в двадцатые годы страну продовольствием и сельскохозяйственным сырьем – фабрики и заводы.

Опубликовано в «Новом времени» после 15.06.1988.

Борисоглебские слободы – дачная местность

Каждое лето население Борисоглеба увеличивается. Происходит это, как все в поселке знают, за счет притока отдыхающих – «дачников». И обусловлено, что тоже всем понятно, особенностями местности: сосновый бор, река, сельская округа, благоприятный климат. Не отпугивают людей даже некоторые транспортные трудности.

Эти счастливые особенности Борисоглеба были известны с давних пор. Сюда, в здешний монастырь, приезжал спасаться от гнилого ростовского климата один из ростовских архиепископов. В 1885 году А.А. Титов писал о борисоглебских сосновых лесах: «приезжали сюда лечиться от грудных болезней».

Потому –то одним из подсобных промыслов борисоглебцев уже и в советское время, например, в конце 20-х годов, продолжала оставаться сдача в наем приезжим дачникам свободных помещений, обеспечение дачников продуктами со своих огородов. Предприимчивые борисоглебцы потому не вели какого-либо масштабного сельского хозяйства, а обходились приусадебными участками, с которых получали овощи и фрукты для продажи приезжим.

Исходя из этого местные власти 30 августа 1929 года решили возбудить ходатайство «перед вышестоящими организациями о признании Борисоглебских слобод дачным поселком». Руководствоваться здесь приходилось, видимо, еще и тем, что перевод слобод в дачный поселок позволил бы облагать госналогом доходы местных жителей от этого «дачного промысла».

А поводом к такой инициативе Борисоглебского райисполкома послужило, скорее всего, постановление ВЦИКа и СНК РСФСР от 14 июня 1927 года «О дачных поселках».

Однако «вышестоящие организации», а именно административная комиссия облисполкома, отклонили ходатайство. Комиссия принимала во внимание, в частности, «протест самодеятельного населения». Видимо, это самодеятельное население не желало дополнительного себе закрепощения. Кроме того, комиссия выразила опасение, что с переустройством в слободах ослабят внимание «к вопросам сельского хозяйства».

Рассматривая 25 июня 1931 года итоги обращения в облисполком, борисоглебские руководители все же приняли решение «о необходимости добиваться переименования Борисоглебских слобод в дачный поселок». Рассуждали в райисполкоме так: поселок будет развиваться, будут совершенствоваться «способы передвижения», источниками поставки дачников остаются растущие в промышленном отношении Ярославль, Ростов, а они от Борисоглеба находятся на расстоянии, не превышающем, например, удаленности дачных мест от Москвы. То есть – дачники в Борисоглебские слободы приезжать так и так будут.

Однако и повторное ходатайство успеха не имело.

НАмерение изменить статус слобод появилось снова в 1944 году. Здесь местные власти поступили осмотрительнее, чем в 1929 году – налицо имелось «постановление общего собрания граждан» от 14 декабря этого года. Тогда, правда, борисоглебцы решили отнести свое село «к рабочему поселку городского типа с наименованием поселка «Борисоглеб».

Попытки перевести Борисоглеб ские слободы в разряд дачного поселка возобновились в 1958 году. По этому поводу даже было принято 4 марта 1958 года решение исполкома райсовета. Обоснованием, как и в 1929-1931 гг., послужило то, что «райцентр Борисоглебские слободы является постоянным местом летнего отдыха трудящихся гг. Москвы, Ярославля, Ростова...».

В доказательство приводились следующие цифры: до 1941 года в слободах был дом отдыха имени III Интернационала, который в 1958 г. являлся уже детдомом санаторного типа на 75 детей. В однодневный дом отдыха Ростовской кофе-цикорной фабрики приезжали в слободы по 150 человек. Пионерские лагеря ярославских организаций принимали около 530 человек, ростовских – до 250. Детсады Ярославля и Ростова привозили на дачи в Борисоглеб до 520 детей. Обслуживающий персонал этих детских учреждений составлял более 100 человек. «Самодеятельных» дачников на частных квартирах бывало до 400-500 человек. Да еще сюда, видимо, не включили тех людей, которые приезжали в слободы летом к родственникам. А таких тоже бывало немало. То есть весной и летом в слободы приезжало  несколько тысяч отдыхающих.

Но и это ходатайство райисполкома было отклонено «вверху».

Перемены в административном состоянии села Борисоглебские слободы наступили лишь в 1962 г., когда 1 декабря было принято решение исполкома облсовета об образовании из села рабочего поселка Борисоглебский. По сути, это было реализацией просьбы борисоглебцев, поданной в 1944 году.

Однако и ныне каждое лето рабочий поселок Борисоглебский становится поселком дачным. Как сообщал в одной из своих газетных публикаций председатель поссовета Н. Константинов (15.11.1988 - Л.М.), «с учетом отдыхающих в летнее время население поселка составляет 7000 человек». Сюда, вероятно, не включил Н. Константинов тех, кто приезжает в Борисоглеб не на лето, а на выходные – ради, например, похода в лес.

Местные жители сразу начинают ощущать на себе наступление дачного сезона: это проявляется и в сложностях со снабжением продовольствием, и с неприятностях с автобусами. И повторяется это год за годом.

Знание исторической, так сказать, подоплеки этих неприятных явлений заставляет несколько иначе на них смотреть, Кто знает, окажись удачными те попытки местных властей добиться признания села дачным поселком, или хотя бы учета такой регионального специализации – может, проблем сейчас было бы меньше? В конце концов, добивались-то они официального признания того состояния Борисоглеба, которое складывалось объективно, исторически.

Написано для борисоглебской районной газеты «Новое время» 17.02.1990.

Борисоглебская промышленность: денационализация

Вскоре после революции по стране прокатилась волна национализации промышленных предприятий, помещичьих имений и других частных владений. Были национализированы и заводы в Борисоглебских слободах, в том числе картофелетерочный и крахмалосушильный завод, принадлежавший до того Борисоглебскому паевому сельскохозяйственному товариществу.

Когда произошла национализация этого завода – трудно сказать, во всяком случае, в документе, датированном сентябрем 1919 года, Борисоглебские картофеле-терочные заводы именуются «завод Селиванова» и «Артельный завод». Вполне, однако, возможно, что национализация заводов произошла все же в 1918 году, а селивановским или артельным и продолжали называть по привычке.

Как бы то ни было, но на заседании Борисоглебского волисполкома уже в 1921 году слушается вопрос о передаче завода обратно Товариществу, о денационализации предприятия. Более того – волисполком в своем постановлении по этому вопросу заявляет, что к ходатайству о возвращении завода Товариществу «присоединяется вполне».

Что же послужило причиной такого решения? И чем было это решение – лишь механическим, формальным следованием установке принятой менее чем за год до этого новой экономической политики?

Думается, что формализма здесь не было. В волисполкоме работали люди, что называется, «от сохи» - выходцы из среды местного крестьянства. Они знали местные условия. Они не научились еще в ущерб экономике угождать идее, пусть и очень красивой.

Исполкомовцы, обсуждая вопрос о заводе, сочли «акт национализации... не рациональным для хозяйственной жизни местного края».

В постановлении подчеркивалось – этот завод, принадлежащий крестьянскому кооперативу, «с момента своей работы не только способствовал количественному увеличению посевной площади под культуру картофеля, но и способствовал увеличению урожайности картофеля и лучшей обработки и применения новых способов...».

Результатом же национализации завода были «факты упадка культуры картофеля». Соображение же это очень серьезное – ведь в течение второй половины прошлого века и начала нынешнего века картофелеводство в Борисоглебской волости усиленно развивалось. Это видно уже из того. что в Борисоглебских слободах существовало несколько картофелетерочных заводов. Приемку картофеля вели также не менее шести заводов в округе.

Из других волостей Ростовского уезда Борисоглебская волость выделялась как раз своей узкой специализацией на картофелеводстве. Достаточно сказать, что местные крестьяне (а также крестьяне соседней Ивановской волости) считали более выгодным не самим заниматься, к примеру, кормопроизводством, а закупать сено в Угличском уезде. И в самом постановлении волисполкома Борисоглебская волость называется районом «очень важным по данной культуре даже в масштабе РСФСР».

Единственной возможностью для восстановления картофелеводства в волости волисполком назвал «возвращение завода обратно Товариществу», Утверждалось, что это должно вызывать у крестьян прежний интерес «к развитию данной культуры, а это в свою очередь послужит к устранению дефектов в хозяйственной жизни местного района». Здравое рассуждение, не правда ли?
Сдано в борисоглебскую районную газету "Новое время" 09.09.1989.

Борисоглебская история: крестьяне и кресткомы

Как известно, в 1921 году был принят Декрет о создании кресткомов – комитетов крестьянской общественной взаимопомощи (ККОВ). У нас принято только положительно оценивать эти формирования. Например, в вышедшей в 1985 году в Ярославле книге «Очерки истории Ярославской организации КПСС» пишется: «В условиях нэпа организация крестьянской общественной взаимопомощи позволяла лучше обеспечивать потребности нуждающегося сельского населения, активнее подключать к взаимоподдержке различные слои крестьянства».

Но архивные документы дают свидетельства того, что в самой крестьянской массе существовало отрицательное отношение к этим образованиям.

В фонде Борисоглебского волисполкома в Ростовском филиале Государственного архива Ярославской области хранится документ от 1927 года, имеющий очень конкретное название: «Реагирование крестьян по организации ККОВ».

Там сообщалось, что недовольство крестьян вызывает, например, «коллективное членство», «принудительное втягивание в члены». Критиковали крестьяне те статьи положения о комитетах КОВ, которые говорили о том, что «в случае ликвидации общества все должно перейти в распоряжение вышестоящих органов». Люди резонно рассуждали: «крестьяне работают создают фонды и средства, приобретают машины» – а выходит, что все эти приобретения «считать своими нельзя»?!

Недовольны ККОВами были все слои крестьянства и даже сами комитетчики – те, что стояли у руководства этими обществами.

Как пишется в документе, «средняки обижаются на то, что их комитеты заставляют пахать на общественной запашке и вообще работать, а получает помощь беднота, а нам все нет, потому что мы средняки. Налог платим без скидки, беднота не платит или пользуется скидкой а живет чуть ли не лучше нас...».

Комитетчиков же буквально замучила пресловутая отчетность. В архивном документе содержатся свидетельства крестьянина Тулякова, который рассказывает: «прислали цифровой отчет в 40 вопросов. Заполни и дай точные указания что у вас есть, а какое бы дело вышестоящим органам до того как мы работаем и что имеем, мне так и общество сказало, что не давай никаких сведений, оне нам ничего не помогали, а только снас взять хотят».

Крестьянин Богомолов из села Никола-Пенье справедливо замечал: «организация чисто крестьянская, так пусть крестьяне на местах и усматривают, кому оказать помощь, кому дать ссуду, а не так что только беднякам и помогают...».

Заключается документ таким утверждением: «Взгляд крестьянства как бедняка и средняка на КОВ ликвидаторский».

Такое настроение крестьян понятно. Ведь это 1927 год, продолжается нэп, крестьяне помнят рыночную экономику, расцветавшую до революции. те, кто умел и хотел работать, – уже поправили свое хозяйство после продразверстки, голодных лет гражданской войны, чувствуют себя хозяевами. Потому-то и выступают они против ККОВ, что понимают их как стремление ограничить самостоятельность каждого хозяина, навязать уравниловку. Они еще не ведают, что через два-три года «вышестоящие органы» шагнут дальше – объявят в Борисоглебском районе сначала коллективизацию, потом выделят на территории «районы сплошной коллективизации». Самостоятельность же крестьянина, право его получать по труду надолго исчезнут с повестки дня.

Статья была сдана для публикации в борисоглебской районной газете "Новое время" 09.09.1989.

Имена Борисоглебских слобод: «по духу времени» и по исторической справедливости

В официальную историю поселка Борисоглебский и одноименного района вошли следующие факты его административного положения: с момента возникновения поселения у стен монастыря это были Борисоглебские (подмонастырские) слободы, в 1962 году населенный пункет стал называться рабочим поселком Борисоглебским; до 1929 года существовала (в разных границах) Борисоглебская волость, с 1929 года по 1963 и с 1965 года по настоящее время – Борисоглебский район.

Эти факты общеизвестны, они занесены в справочники по административно-территориальному делению Ярославской области. Но подавляющему большинству борисоглебцев, даже старожилам, вероятно, неизвестно, например, то, что в 1924 году предпринималась попытка переименовать Борисоглебскую волость «по духу времени». На заседании волостного съезда Советов в ноябре этого года решено было назвать волость Октябрьской. Но, видимо, ходатайство борисоглебцев о таком переименовании не было поддержано в уездном Совете. И за волостью осталось прежнее название.

Новая попытка перименования была предпринята в 1932 году. Эта попытка имела некоторый успех. Новоизобретенное название – «Краснопольевский район» значилось на угловом штампе в документе от февраля 1932 года. Райцентр, правда, по-прежнему именовался Борисоглебскими слободами.

А вот в архивном документе, датированном апрелем того же года, пришлось встретить несколько иное именование райцентра: «село Борисова-слобода» (опять же в угловом штампе).

Но ни район не стал Краснопольевским, ни райцентр не стал Борисовой слободой.

райцентру, как уже было сказано, суждено было носить название «поселок Борисоглебский».

Думается, что удачным это название считать нельзя. Во-первых, потому, что произошел все же отказ от древнего имени поселения (с XIV века ведь бытовало название «Борисоглебские слободы», «подмонастырские слободки», либо, в обиходе, просто «слободы»). Во-вторых, это новое название просто-напросто неудобно для произношения, тяжеловесно.

Форма прилагательного для названия обычно бывает неудачна, у любого человека возникает чуть ли не подсознательное желание «подравнять» это название под соответствие его форме имени существительного. Названия поселений веками обкатывались, оттачивались. И право на существование получали такие форму названия, которые оказывались наиболее удобными в употреблении. Не зря ведь – и это признают сами авторы справочника административно-территориального деления Ярославской области (1972 г.) – «в языке местного населения поселок бытует под названием Борисоглеб, которое нередко бытует и в печати».

Поселок Борисоглебский, Борисоглеб... А, может, древнее название все же лучше – то, которое это поселение имело более шести веков? Борисоглебские слободы – это название соответствует и исторической правде, и нынешнему состоянию поселка. И в энциклопедии, и в будущее суждено ему войти как поселению, окружающему древний монастырь.

Опубликовано в борисоглебской районной газете "Новое время" в конце 1980-х гг.

Доклад в уезд: борисоглебская этнография

Скучный это жанр – доклады. Но в Ростовском архиве мне попался доклад председателя Борисоглебского волисполкома, который оказался гораздо интереснее, богаче фактическим материалом и беднее всякими лозунгами нежели доклады нынешние; некоторые абзацы этого архивного документа могут считаться даже этнографическими заметками.

Этот документ – доклад о работе волисполкома осенью 1924 года, предназначенный для выступления на заседании президиума Ростовского уиспокома, а также рукописные черновики к докладу.

В документе сообщается, что волость тогда объединяла 153 селения, в том числе 25 сел, 122 деревни и 6 хуторов, имелось 5165 хозяйств. Население волости составляло 2565 хозяйств. Население волости составляло 25655 человек, чуть меньше половины было молодежью до 18 лет. По имущественному положению большинство составляли середняки. Середняком при этом считался крестьянин, у которого были лошадь и корова.

Неграмотных в волости было к этому времени 300 человек (в возрасте 14-30 лет).

Конечно, большая часть жителей занималась сельским хозяйством.

Структура сельхозугодий в волости была следующей: 53 процента земель – под пашней, 18 процентов – выгоны, 21 процент – луга.

В структуре посевных площадей в 1924 году наибольшую площадь – 44 процента пашни – занимал картофель. 31 процент занимали пары, рожь высевали на 28 процентах пашни, овес – на 17. Под клевера отводились 5 процентов пашни, под лен – 3.

В будущем году эта структура должна была измениться: за счет сокращения посевов ржи и овса увеличивалась площадь под клевером. Причиной этих изменений автор доклада называл переход к многополью.

Кстати, процесс такого перехода шел в волости весьма активно. В 1924 году перешедшими на многополье значились сто селений. Остальные 47 (исключая хутора) были на трехполье. Кроме того, жители 12 из них уже подали заявки о переходе на многополье.

Урожайность сельхозкультур, оказывается, вполне соотносима с нынешней. Овса собирали по 55-60 пудов с десятины (около 9 центнеров с гектара), ржи – 45-50 пудов (примерно 8 ц), картофеля – 460-600 (80-90 ц), льносемян – 15-27 пудов (3-4 ц). Клевер давал 300-450 пудов сена с десятины (около 48-72 ц), луга – 70-100 пудов (11-16 ц).

Наблюдался подъем культуры земледелия. Например, крестьяне стали большее внимание уделять подготовке семенного зерна. Если в 1922 году было очищено и просортировано 4000 пудов семян, то с 1 декабря 1924 года по 1 марта 1925 года через зерноочистительные пункты пропустили более 7,5 тысячи пудов. Сортировка производилась на 9 зерноочистительных пунктах и в одном обозе. Притом один из этих пунктов принадлежал уездному земотделу, остальные – кооперативам и сельским обществам.

В волости развивались различные виды кооперации. Потребительская кооперация охватывала 1179 хозяйств, сельскохозяйственная  1762. таким образом, процент кооперированности составлял более половины.

Отмечается в документе, что интерес к кооперации был велик, об этом свидетельствовали «постоянные многочисленные скопления населения на кооперативных собраниях и принятие живого активного участия в таковых».

Доклад дает живое представление о жителях волости, о местных обычаях.

Сообщается, что населяли волость в основном русские, жили также здесь немногие латыши и евреи.

Религиозность жителей была высока – «почти все население... числится в списках верующих». Имелось тогда в волости 25 церквей (надо подчеркнуть, что Борисоглебская волость 1924 года по территории была меньше нынешнего района). Посещаемость храмов по сравнению с дореволюционным периодом несколько снизилась, особенно среди мужчин. Но в великие праздники – престольные, двунадесятые – в церкви отправлялось все население.

В традиции у местных жителей были зимние катанья. Молодежь собиралась на беседы и вечерины, причем строго соблюдалось разделение по возрастам на три группы. Дети школьного возраста составляли группу малых, молодежь до 18-20 лет – средние, а более старшие – большие – представляла молодежь брачного возраста.

Среди обрядов наиболее ярких, праздничных, вовлекавших большое количество людей были, конечно, свадьбы. автор доклада отмечал: «...изживается, но еще широко наблюдается.. процедура при браке...», перечисляя далее элементы этой «процедуры»: «сваты, купления, богомолья, запои, гостинцы, тужики, кулички, ряженья, битье посуды, завертки» и другое.

В этой записи также констатировалось: «Все свадьбы, вечерины и праздники сопровождаются распитием самогона, он стал обычным явлением несмотря на всю огромную работу с ними милиции».

Кстати, работа действительно велась. В том же архивном деле имеется документ, говорящий, что с 11 января по 1 ноября 1924 года волостной милицией было задержано 105 самогонщиков, отобран 61 аппарат.

Политико-просветительная работа велась в волости 13-ю избами-читальнями. В них в 1924 году действовало 28 кружков – драматических, политических, сельскохозяйственных, юнкоров, рукоделия, метрических мер, друзей книги. В числе лекций, читавшихся в рамках политпросветработы, наибольший процент составляли лекции сельскохозяйственной и политической тематики. Гораздо меньше читалось лекций на естественнонаучные, антирелигиозные, медицинские темы.

Не правда ли, довольно цельную картину жизни Борисоглебской волости первой половины 20-х годов нарисовали в этом докладе. Наверное, этот документ у сегодняшних его читателей вызывает больший интерес, нежели у тех уездных начальников, которым предназначался. Для них это был всего лишь отчет о работе одного из многих волисполкомов уезда. Для нас – история Родины.

Статья была опубликована в газете "Новое время" в конце 1980-х гг.