Памятник Голицыных и храм Спаса в селе Климатино. Из майской экспедиции 2014.

 В мае 2014 г. в Поречье-Рыбное приехал из Ярославля Василий Михайлович Болдырев - подполковник МВД в отставке, потомок ростовских дворян Болдыревых. Заехал ко мне. Говорит, был на могиле родителей у храма Спаса в селе Климатино. Гуляя по парку усадьбы, наткнулся на памятник. Отмечу, что ранее у данного храма уже был найден памятник - княжны Анны Сергеевны Голицыной, который в 2013 г. установили в новой ограде добрые люди. Сели с Василием Михайловичем в машину и поехали в Климатино. Памятник оказался в 50 м. к югу от храма, в усадебном парке. Почти весь ушел в землю. Видимую верхнюю его часть с надписями я отснял.  А вместе с тем и храм, где нас ждала интересная находка. У южной двери летнего храма, внутри его, был найден сильно искореженный венец. Для венчания. Судя по размерам - мужской. Венец я, конечно, забрал и вскоре передал сотруднику ростовского музея Валерию Куликову, на реставрацию. После нее венец поступит в фонды музея.
Ну а памятник с местными доброхотами готовимся извлечь из земли и установить при храме. Прочесть сейчас, чей памятник, когда он скрыт землей я не рискнул. Думается лучше его извлечь, помыть и прочитать, произвести обмер и описать. Но по фото специалисты уже могут попробовать заняться расшифрофкой. Как вспоминали старожилы - это памятник той самой кн. Анастасии Алексеевны Голицыной, что построила в 1780 г. в своем селе Климатино церковь Спаса. 

«Марья Святая» в июне

на фото: старая дорога из села Краснораменье в село Филимоново

Данный пост посвящен замечательному месту Ростовской земли — урочищу, известному среди местного населения как «Марья Святая. Информация о нем впервые была введена в научный оборот еще в 1883 г. ростовским краеведом, одним из отцов-основателей Ростовского музея, А.А.Титовым.

Урочище замечательно во всех отношениях: в первую очередь в археологическом, а так же в историческом, ландшафтном и этнографическом. Здесь находится уникальный по составу комплекс памятников археологии. Это одно из немногих мест огромной Северо-Восточной Руси, попавшее в древнерусские летописи — церковь святой Марии упоминается в 1216 г. при описании событий перед Липицкой битвой.

В этом году я уже на раз бывал на «Марье Святой» (начиная с 7 января !), но вот написать как-то все не удавалось.

В этом году состоялся трагический юбилей для памятников урочища. Весной этого года исполнилось 10 лет как на памятниках археологии систематически проводятся грабительские разрытия. Варварским разрытиям подверглось значительное количество могил древнерусского могильника XII века и значительная площадь на поселении XIII-XVI веков. Количество и местонахождение вырытых грабителями предметов не известно.

Неоднократные обращения в правоохранительные органы дали мало результатов. Памятникам до сих пор угрожает уничтожение.

Но в этом году грабители пока не появлялись. То ли принятие 245 Федерального закона  сыграло свою роль, то ли они просто решили сделать паузу.

В этом сезоне, надеюсь, на «Марье Святой» состоится археологический лагерь для участников археологического кружка, организованного ГМЗ «Ростовский кремль» совместно с туристическим клубом «Азимут» - коллективным членом Русского географического общества.   

на фото: первая надпойменная терраса реки Сары

на фото: место древнерусского поселения

на фото: вид место погоста Марии Египетской

на фото: на месте погоста Марии Египетской

на фото: древнерусская могила, разрытая грабителями в прошлом году.
Осыпание грунта в скором времени приведет к еще большему разрушению объекта.  

на фото: цветок на древнерусском могильнике 

на фото: вид на площадку могильника

на фото: вид на площадку могильника

на фото: почитаемый источник «колодчик Марьи Святой», испорченный новоделом

на фото: На дне колодца что-то шерстистое: выдра? Неправильное проектирование колодца привело к тому что туда постоянно падают и гибнут там мыши, а вот теперь и это. Желание попить сразу куда-то пропадает...

В этом есть и что-то иррациональное. Веками источник представлял собой лужицу на поверхности земли из которой били ключи, а ручей стекал в реку Сару. И вот в 2009 г. объявились «хозяева», которые навели здесь свой «порядок»: вырубили деревца с повязанными на них тряпочками, построили здесь колодец под крышей с синим куполом и позолоченным крестом. Но в 2011 г. на колодец упала осина (а дерево как известно не простое), сдвинула его и повредила главу с крестом. А топом в колодец стали падать мыши и прочее...

на фото: муравейник. За несколько лет здесь появилась целая сеть муравейников

на фото: река Сара & лабрадор

на фото: мосток. Другой приплыл этой весной

на фото: вид на урочище с противоположного берега

на фото: село Филимоново

Народное образование в Борисоглебской волости (середина XIX в. - 1917 г.)

В силу особенностей социально-экономического развития Ростовского уезда, часть которого впоследствии стала Борисоглебским районом, здесь одним из актуальнейших вопросов довольно рано стало обеспечение народного образования.

На первом уездном земском собрании так и отмечалось: "промышленное положение уезда и особенная развитость крестьян Ростовского уезда ставят его в исключительное положение, при котором неграмотность, более чем где либо, поражает и препятствует дальнейшему развитию уезда правильным путем, поэтому общая обязательная грамотность не только желательна, но и необходимо, что единогласно выражено прошедшим Земским собранием, которое, сознавая всю пользу грамотности, имеет право ходатайствовать у Верховной власти разрешения этого вопроса законодательным порядком...".

В выступлениях в том земском собрании отмечалось, что среди гласных большинство - крестьяне, и "они близко сознают потребность в грамотности...общее же сочувствие в настоящем случае достаточно свидетельствует о необходимости обязательной грамотности", что "подавая голос теперь в пользу образования, мы доказываем участие и беднейшему населению, и особенно к семьям обремененным малолетними, а эти же малолетние вырастут и тогда легко возвратят земству ту затрату которой не в состоянии были сделать для них по бедности родители".

Однако тогда земству реализовать это свое намерение не удалось - не было на то одобрения "власти законодательной".

Земцам не удалось сразу претворить в жизнь свое намерение о всеобщем начальном образовании. Но все же развитие народного образования шло.

Видимо, еще и в 60-70-х гг.  XIX в. для подавляющего большинства крестьянских детей единственной возможностью получить начальное образование было обучение "у священно-церковнослужителей, старух и отставных солдат". По крайней мере, в очерке "Земство и народное образование в Ярославской губернии" из ЯГВ 1870 г. сообщается, что в западной части Ростовского уезда есть только 7 училищ (из них 3 - борисоглебское, ивановское, вощажниковское), а по крайней мере втрое большее, чем в училищах, количество детей училось именно "по старому порядку", у частных лиц.

В Борисоглебских слободах, например, дети учились у послушников Борисоглебского монастыря, священника церкви Троицы на Бору, грамотных крестьян и крестьянок, в селе Вощажникове - у причетников (платя за выучку 8-10 руб.).

В 1865 г. таким вот образом во всей Вощажниковской волости обучалось 46 мальчиков и 13 девочек, в Борисоглебской волости - 40 мальчиков и 10 девочек, Березниковской - 63 мальчика, в Жадимировской - 117 мальчиков и 5 девочек, в Новоселко-Зюзинской - 24 мальчика и 4 девочки.

Обучение производилось только зимой.

Каким образом производилось такое обучение "по старому порядке", чему учили детей - об этом можно составить представление из следующих описаний частных школ той зоны Борисоглебского района, которая вошла в его состав из бывшего Угличского уезда.

Дьячок из села Мясникова Владимир Смирнов основал свою школу в 1839 г. Он обучал детей в собственном своем доме чтению и письму, "за выучку" брал по 5 рублей. В 1867 г. в его школе училось 3 мальчика. С 1867 г. в том же селе существовала подобная первой школа вдовы Милославовой.

Две школы (одна с 1858 г., другая с 1867 г.) существовали в селе Никульском в Локсомери.

В селе Кондакове с 1850 г.  была устроена такая же частная школа, которую содержал и вел там преподавание Закона Божьего, чтения и письма (за плату) священник И. Мансветов.

В 1861 г. подобную школу открыл в с. Зубареве священник И. Смарагдов, он обучал детей бесплатно.

С 1863 г. имелась школа в селе Спасском в Раменье диакона Разумова. Он безвозмездно обучал чтению, письму, арифметике. Его школа из всех перечисленных к 1867 г. была самой солидной - в ней училось 14 детей.

По сравнению с этими маленькими частными школами довольно внушительно выглядело сельское народное училище в Борисоглебских слободах, открытое 22 июля 1867 г. Здание под школу пожертвовали братья Абрам, Александр и Михаил Ивановичи Елкины. Оно было каменным, одноэтажным, одну из комнат отвели под класс для девочек, две других - под классы для мальчиков. Преподавать там стали троице-борский священник Авксентий Горлицын и его жена. Жалованье учителям было решено платить из общественных крестьянских доходов. В первом же году в школу поступили 41 мальчик и 35 девочек в возрасте от 8 до 14 лет, многие из них уже учились у "мастеров и мастериц" (так тогда называли частных учителей). В этом училище детям преподавали чтение, письмо, арифметику, Закон Божий, избранные молитвы.

Это училище впоследствии еще долго субсидировалось из мирских сумм, хотя земство тоже ассигновало определенную сумму.

Годом позже, в 1868 г., открыто было училище в селе Вощажникове. Оно располагалось в доме, построенном на пожертвованные крестьянином этого села Василием Дмитриевичем Сластниковым средства. В 1881 г. на двух учителей там было 76 учащихся (53 мальчика и 23 девочки).

Подобным же образом в 1871 г. возникло народное училище в селе Краснове - на сооружение дома для него пожертвовала деньги Ростовская купчиха Глафира Плешанова. При трех учителях там училось в 1880/81 учебном году 71 мальчик и 33 девочки.

Каждое из таких училищ имело своего попечителя.

Вообще каждое учебное заведение имело своего попечителя.

Начиная с 70-х гг. прошлого века и особенно - в 80-90-е гг. количество школ в регионе (ведомства епархиального, земские, общественные) резко увеличивалось. Притом наличие в том или ином селе школы стояло в прямой зависимости от богатства села. Не случайно именно в таких крупных торговых селах, как Борисоглебские слободы и Вощажниково, школы возникли довольно рано. К примеру, в приходах таких сел, как Сабурово, Николо-Березники, Зачатье, школ не было и в 1912 г., несмотря на изрядное количество там детей (в общей сложности - около двух тысяч). Причиной такого положения называли "главным образом бедность местного населения, не имеющего возможности выстроить школьного здания для помещения школы.

Нередко, даже если село или приход были бедными, находился богатый жертвователь, на средства которого и сооружали школы, обеспечивали ее работу. Так было и в 60-е, 70-е гг. с борисоглебским, вощажниковским, красновским народными училищами, так было и в последующие десятилетия. Например, в конце 90-х  гг.  XIX в.  на строительство Уславцевской школы значительные пожертвования сделал крестьян из Монахова Николай Недоносков, на благоустройство Протасьевской ЦПШ дал деньги крестьянин села Внукова Арсений Соков, книги на солидную сумму пожертвовал в Сущевскую школу Санкт-Петербурский купец С.В. Воронин.

Огромную сумму - 2777 рублей - дал на устройство здания для школы и первоначального обзаведения попечитель Селищенской школы личный почетный гражданин В.И. Черепенников.

На средства попечителя земского врача В.И. Ивановского в Вескинской "Кокинской" школе ученикам в большую перемену давали обеды из двух горячих блюд.

В той же Вескинской школе, которая с 1903 г. из начальной одноклассной стала двухклассной, бесплатно выдавались необходимые письменные принадлежности, а для живших в общежитии и несостоятельных бесплатно отпускались и все прочие учебные пособия.

Вообще же на рубеже  XIX-XX вв. средства на содержание школ были такими: на содержание церковно-приходских школ - от епархиального училищного совета, процентные, кружечные и тарелочные сборы от церквей и монастырей; пособия от уездных земств; от братства св.Димитрия Ростовского; от обществ и благотворителей, от казны.

Учебными книгами и пособиями школы снабжал преимущественно Епархиальный училищный совет. Кроме того, во многие ЦПШ книги поступали от попечителей, от сельских обществ, а также приобретались на собственные средства школ (например, на проценты со школьного капитала). Поэтому, например, уже в 1898 г. широко распространилось в начальных школах бесплатное пользование учебниками.

Среди церковных школ региона к рубежу  XIX-XX вв. более всего было одноклассных школ. В их преподавались Закон Божий, церковное пение, церковно-славянский язык, русский язык, письмо, начальная арифметика и рукоделие для девочек.

В двухклассных школах (например, в первой в Ростовском уезде двухклассной школе - Вескинской) к этим предметам добавлялись еще священная история, катехизис, учение о богослужении, отечественная история, географические сведения о явлениях природы (физика) и черчение. Девочки, кроме того, занимались рукоделием, мальчики - гимнастикой.

Учебный год в школах начинался осенью, чаще -  в сентябре-октябре, заканчивался чаще к 11 мая - в день святых Кирилла и Мефодия. Начало и окончание учебного года отмечались молебном, на котором, кроме детей, присутствовали и родители. В некоторых школах в день окончания учебного года раздавали выпускникам Евангелия и другие книги.

Каждый учебный день начинался молитвой. В воскресные и праздничные дни дети обязательно должны были посещать церковь. Те, кто лучше всего проявил себя в церковном пении, допускались петь в хоре во время богослужения.

В качестве мер порицания применялись замечания, выговоры наедине и при товарищах, стояние на ногах за партой или в углу. Применялись в иных школах и такие меры, как оставление без пищи, стояние на коленях, списывание с книги, заучивание наизусть и пересаживание из старшей группы в среднюю, из средней - в младшую.

При некоторых школах имелись земельные участки под сад и огород - например, при Яковцевской, Вескинской.

Для детей из дальних деревень при некоторых школах (при Яковцевской, Вескинской, Новоселко-Зюзинской) имелись общежития или “ночлежные приюты”. Представляли они из себя крестьянские избы с нарами. Дети жили там почти всю неделю, привозили туда продукты, из которых школьная прислуга готовила для них еду.

Для учащихся почти при всех школах имелись библиотеки для внеклассного чтения. Для взрослых в церковноприходских школах проводились воскресные чтения.

Например, с марта 1901 года систематические воскресные чтения проводились в Троице-Борском приходе. Материалом для этих чтений о святой земле служили присылаемые Императорским Православным Палестинским Обществом брошюры и “туманные картины”. В Селищенской ЦПШ учительница В.Н. Горлицына, а в Борисоглебской земской - учительница А.М. Гаврилова рассказывали, к примеру, о русском паломничестве в Иерусалим, о современном положении в святой земле. В Селищенскую школу на чтения приходило не менее 120 человек, а в Борисоглебскую - до 400.

Чтобы сделать возможным больший приток в школы сирот, детей из бедных семей, создавались общества типа Троицеборского Общества вспомоществования бедным учащимся приходских школ при церкви села Троицкого в бору. Это Общество обеспечило бесплатную выдачу письменных принадлежностей бедным ученикам Селищенской школы, ежедневную выдачу приходящим из деревень ученикам горячих обедов. В Борисоглебскую школу Общество ассигновало средства на приобретение нескольким бедным ученикам обуви и одежды. На призыв Общества откликнулись местные жители: так, для обеспечения горячих обедов школьникам продукты были пожертвованы жалевшими помочь. К моменту введения в 1909 году обязательного всеобщего начального образования организация народного образования на территории тех волостей, что позже составили Борисоглебский район, оставалась такой: школы грамоты, церковноприходские одноклассные школы, земские школы, министерские школы (высшие начальные училища).

С 1909 г. началась реализация школьной сети.

Следующий шаг в реформировании начального образования был сделан в 1917 году.

8 мая 1917 г. Временное правительство приняло закон, согласно которому все школы были переданы в ведение земского самоуправления (уездного - как, например, бывшие ЦПШ, или губернского - как высшие начальные училища).В 1916/17 учебном году в Березниковской волости было 16 школ, в Борисоглебской - 9, Вощажниковской - 8, Ивановской - 10. Кроме того, в это число надо включить и 3 школы Шулецкой волости.

Учителя в школах были, в основном, женщины, имеющие неплохое образование. Некоторые из них окончили Ярославское Епархиальное Женское училище, некоторые - 8 или 7 класс Ростовской Мариинской гимназии. Иные закончили высшие курсы или двухгодичные педагогические курсы при Ярославском земстве. В Березниковской школе преподавала София Михайловна Смирнова, окончившая Ярославское епархиальное женское училище, имевшая за плечами высшие курсы. С 1883 года учительствовала в Борисоглебском училище выпускница Ростовской Мариинской гимназии Александра Михайловна Гаврилова, с 1891 г. - Александра Николаевна Бочарова, с 1894 г. - Мария Александровна Бочарова, окончившая 7 классов Ростовской Мариинской гимназии и двухгодичные педагогические курсы Ярославского земства. С 1911 г. работала учительницей в с. Андреевском Анна Николаевна Синявина, выпускница педагогического класса Ростовской Мариинской гимназии, с 1914 г. - София Николаевна Шумилина, с таким же образованием.

И в это время существовали общества, своей задачей считавшие содействие просвещению населения. Например - Борисоглебское культурно-просветительское общество.

Октябрьская революция 1917 г. нарушила систему подготовки и трудоустройства педагогов, финансирования школ. Однако это - уже тема иного исследования.

Промышленность Борисоглебских слобод: Кардонно-бумажное производство

Мы традиционно воспринимаем Борисоглебский район как исключительно сельскохозяйственный. Нам представляется, что на этих живописных просторах веками трудились крестьяне, собирая с довольно скудных земель урожаи соответственно уровню своего земледельческого мастерства.

Однако архивные документы конца XIX века противоречат этому, они свидетельствуют: в крае активно развивалась промышленность.

Например, в 1892 году было составлено следующее описание “кардонно-оберточной фабрики” на реке Мозге: “действует водяными колесами... Фабрика состоит из рольного амбара с четырьмя ролями, перемалывающими тряпку; в  этом же амбаре нож для резки тряпки, которым в сутки режется до 50 пудов, В нижней части амбара работают водой 2 молота с 9 и 8 пудов для полировки тряпки, и снаряд, которым гладится бумага. В другом амбаре черпальная с 2 чанами в 2 1/2 аршин в диаметре, где черпается бумага и 5 прессов. В старом сушильном, где 1 1/2 саженями высушивается до 80 пудов кардону”.

Эта фабрика была устроена вощажниковским крестьянином Федором Ивановичем Пугиным “на собственной земле”, на границе с Угличским уездом. За “право держать воду” хозяин платил местным крестьянам 85 р. и Г. Леонтьеву за мельницу на другом берегу - 200 р.

Предприятие было весьма значительным по тем временам: рабочих нанималось от 28 до 33 человек, в зависимости квалификации и нагрузки они получали зарплату в 2, 3 и 6 рублей в месяц.

Сырьем для производства картона и оберточной бумаги служило утильное тряпье. Из 3 пудов тряпья получалось 2 пуда картону, который продавался по 1 руб. 10 коп. Об объемах производства говорит тот факт, что перерабатывалось в год до 6 тысяч пудов тряпки (покупалось сырье по 30 коп. за пуд). Изготавливались на фабрике “серый кардон и оберточная бумага”. Продукция сбывалась в Москву на 4500 р.

При заводе существовала кузница.

Сохранилось подробное описание еще одной крупной бумажной фабрики. Землевладелец сдавал купцу Емельянову Устьинскую мельницу с бумажной фабрикой за 1200 руб. в год. Эта фабрика также вырабатывала “кардон”. Занято здесь было от 20 до 40 человек, на месячном жалованье в 2-7 рублей. В год перерабатывалось 8-10 тысяч пудов тряпки, покупавшейся по 60-85 копеек за пуд. Очевидно, здесь вырабатывалась продукция более высокого качества, поскольку продавался этот картон по цене от 2 до 2,50 рубля в месяц. В Ростовском архиве хранится дело, содержащее не только все приведенные здесь сведения, но и план этого завода. Для исследователей старины, для тех, кто считает возможным возрождение, хотя бы в качестве музейного объекта, подобных производств, эти планы были бы очень полезны.

Хозяева Вощажниковской вотчины, крупнейшие здешние землевладельцы, имели при вотчине несколько мельниц, при которых также обычно устраивались бумажные производства. За 86 рублей сдавалась Сысоевская мельница, за 40 - Кецковская, за 160 - Спасская, за 220 - Томаковская пошвенная.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Красавинские изразцы

Одним из центров производства печных изразцов в Ярославской губернии в  XIX в. была деревня Сытино Ростовского уезда.

Зарождение этого промысла здесь было обусловлено несколькими факторами. Во-первых, наличием "залежей глины хорошего качества", которой было "очень много" и спустя почти век существования производства в Сытине. Во-вторых, Вощажниковская волость, где находится Сытино, являлась одной из самых богатых лесом в уезде. Наконец, в-третьих, у местных крестьян существовала потребность обеспечить свое существование кроме земледелия еще и кустарными промыслами (а промысел этот все время своего бытования здесь оставался подсобным, им занимались 2-3 месяца в году, в свободное от полевых работ время) - в силу малоземелья и малодоходности сельского хозяйства. Кроме этого, самодеятельность и предприимчивость местных крестьян стимулировалась переводом их в 1796 г. с барщины на оброк.

Сведения о промысле содержатся в книгах А.А. Титова "Статистико-экономическое описание Ростовского уезда" (1885г.) и В.А. Собянина "Ростовский уезд" (1926 г.). Они существенно дополняются документами Ростовского филиала Государственного архива Ярославской области и музея-заповедника "Ростовский кремль".

В одном из документов есть указание на то, что основателем гончарного производства в Сытине стал некто Красавин, выходец из Рыбинского уезда, выжитый оттуда конкуренцией.

В пользу этого предания говорит тот факт, что первый и в течение некоторого времени единственный "изразчатый завод" в Сытине, основанный в 1848 г., принадлежал крестьянской вдове "Анне Ивановой Красавиной". Эта дата - 1848 г. - подтверждается и документов 1931 г., в котором со слов мастера В.Ф. Красавина записано, что промысел возник "приблизительно лет 100 назад".

Сведения о дате возникновения завода содержатся у А.А. Титова. Он же приводит данные о производительности этого заведения в течение 1871-1879 гг. В указанный период в Сытине существовал один завод А.И. Красавиной. Вырабатывал он изразцы двух видов - "белые" (4500-5000 штук в год, по цене 2 руб. 50 коп. за сотню) и "желтые" (2000 в год, по 1 руб. 50 коп. за сотню). Выручка в год составляла 138-155 руб. Кроме местной глины и песка для производства закупали сурик, хрусталь, краски в Ярославле и Ростове. Сбывали продукцию в Ростове и Угличе.

В 90-е гг.  XIX в. производство изразцов в Сытине расширяется. Кроме "гончарного заведения" Василия Красавина существуют изразчатые заводы "Аполлона, Филата и Василия Семенова", Николая Ивановича Масленникова, Василия Семеновича Запоина. Однако самым значительным, видимо, среди них был именно красавинский завод. Не случайно именно к этому времени относится появление в документах термина "красавинский изразец".

В архиве нам удалось найти описание "израсчатого завода братьев Красавиных", относящееся к 1910 г. Судя по описанию, это  было довольно значительное по местным меркам предприятие. Такой вывод можно сделать, сравнив описание красавинского завода с другим изразчатым заводом, принадлежавшим Михаилу Петровичу Сытинскому. Если у Сытинского на заводе работала только "своя семья", то Красавины имели двух наемных рабочих. Большим по размеру был сам завод - бревенчатое сооружение, крытое дранкой (у Сытинского - соломой). А самое главное - более чем в два раза выше была у Красавиных кирпичная  печь для обжига и сушки изразцов. Имели братья Красавины еще и "ветряную мельницу для размола красок", где также кроме самих хозяева работали два наемных рабочих.

В 1916 г. крестьянину Григорию Красавину был выдал Борисоглебским волостным правлением документ на “торговлю изразцом” в Борисоглебских слободах.

Заведение Красавиных существовало до революции 1917 г. Существовало и после революции - около десяти лет, с перерывами. В течение 1918-1921 гг. изразцы не производились - из-за отсутствия материалов и рынка сбыта.

Документ 1928 г. - "Дневник исследовательско-музейных работ по Борисоглебскому волисполкому", составленный в ходе сбора экспонатов для открывавшегося в Борисоглебских слободах отделения Ростовского госмузея, сообщает о том, что изразцовое производство в Сытине было  в это время представлено "кустарным заводом братьев Красавиных". В этом же документе есть сведения о том, что с красавинского завода были отобраны экспонаты для Борисоглебского отделения музея.

Наконец, документ 1931 г. - "Опросный лист по обследованию кустарной промышленности" - свидетельствует, что в это время Красавины работали уже с меньшим размахом, чем до революции. Нет уже специальной мастерской, выделка изразцов производится в приспособленном подклете жилого дома. Необходимые материалы приходится привозить уже не из Ярославля и Ростова, а из Москвы. Владелец мастерской Василий Федорович Красавин, работая с сыном-подростком и одним наемным рабочим, делал в день 100-120 штук изразцов. Годовое производство составляло 8-10 тысяч штук. Себестоимость сотни изразцов мастер определял в 13-14 рублей, продажная цена была 17-18 рублей. Сбывались изразцы большей частью в Ростове, иногда в Борисоглебских слободах. Сбыт производили "индивидуально-частным образом", то есть Красавин не присоединился ни к каким артелям или кооперативам.

Конец изразцовому заведению Красавиных, видимо, пришел в том же 1931г. - был репрессирован владелец мастерской В.Ф.Красавин. Его братья, Николай и Павел, которые, вероятно, еще в 1928 г. являлись совладельцами предприятия, были репрессированы в 1933 г.

В настоящее время промысел в Сытине не существует. Представление о нем можно составить лишь по небольшому разделу в коллекции изразцов Борисоглебского филиала Ростовского музея. Печные изразцы - белые, украшенные скромным рисунком (синим ромбиком) - под названием "продукция заводов д. Сытино"  - это они и есть, красавинские изразцы. Ведь именно в заведении братьев Красавиных в свое время отбирали музейные работники изразцы для музейной выставки.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Горшечное производство

Гончарное производство издавна развивалось на территории, сейчас составляющей Борисоглебский район. Притом регион распространения этого кустарного промысла выделялся довольно четко: это небольшая местность в границах Вощажниковской волости, деревни Пестово и Пукесово. Так, по крайней мере, значилось по результатам обследований, проведенных в 1879 и 1880 годах в Ростовском уезде А.А. Титовым.

Причина распространения промысла именно здесь понятна без особых разъяснений. Во-первых, конечно, наличествовало легкодоступное сырье, во-вторых, дешево было в лесистой Вощажниковской волости топливо, в-третьих - постоянно существовал спрос на недолговечную и очень нужную в крестьянском хозяйстве продукцию промысла.

Технология гончарного производства оттачивалась веками. К концу  XIX  в. она являлась следующей.

Промыслом своим гончары (называвшиеся также горшалями или "батунами") занимались преимущественно зимой, поскольку они все же были крестьянами, имели землю, обрабатывали ее.

Итак, зимой крестьянин вел и добычу глины, и производство посуды. Перед лепкой горшков мастер в своей избе небольшими партиями оттаивал принесенную с улицы глину, добавляя в нее теплую воду. Затем наступала пора лепить посуду, этот процесс именовался также точением или точкой (от "точить, вытачивать").

Формовка посуды шла на гончарном круге. Сформовав на круге донышко горшка, гончар начинал скатывать в руках пласты глины и, поворачивая круг, накладывал пласты друг на друга, сглаживал стенки будущего горшка, придавая  нужную форму.

Перед снятием горшка с круга гончар обтачивал его - деревянной или медной пластинкой, нанося затем какой-либо несложный рисунок. С круга горшок снимали, срезав ниткой. Потом изделие некоторое время досыхало прямо в избе, и лишь тогда отправлялось на обжиг в специально устроенном горне.

В Пукесове и Пестове производились горшки, кувшины и смолянки. Скорее всего, производили здесь только красноглиняную посуду, поскольку производство черной было более сложным, а технически менее совершенным. Черные горшки ведь обжигались не в горне, а в русской печи, после почти трехсуточной предварительной досушки. Изба горшаля, таким образом, вся бывала заставлена сохнущей посудой, жить приходилось в довольно сложных условиях (грязь от глины, испарения от сохнущих горшков, дым от печи). Сразу после обжига в печи, топившейся по-черному (такая печь дольше держит тепло, отчего горшки быстрее сохнут), раскаленные горшки обваривались в отваре ржаной (для низких сортов посуды - овсяной) муки и чернели.

Эта технология в конце века держалась еще на севере Ярославской губернии - в Мышкинском, Даниловском уездах, но и там начинала уступать производству красной посуды, изобретен был даже способ переделки черных горшков в красные. В Ростовском же уезде в 80-е годы прошлого века целиком перешли на выделку красной посуды.

Горн, использовавшийся при обжиге, помещался обычно на краю селения в специальной каменной постройке. Печи устраивались в яме, посуда в горн загружалась сверху через особое отверстие, которое затем наглухо заделывалось. Обжиг шел под постоянным наблюдением мастера - ведь важно было держать температуру на оптимальном уровне, иначе был возможен большой отход горшков в брак.

В 1880 г. в Пестове и Пукесове работали всего два мастера. Годичный доход каждого составлял 150 рублей. В то же самое время гончары Карашской волости Ростовского уезда зарабатывали каждый по 15 рублей в год. А ведь Караш - известный центр гончарного производства. У искусствоведов существует даже такое понятие - "карашская керамика".

У мастеров из Пестова и Пукесова было лишь два пункта сбыта своей продукции - села Вощажниково и Борисоглебские слободы (может, потому и заработки такие высокие?  Ведь эти горшали являлись на местных рынках монополистами). Судя по заработкам, изделия этих горшечников пользовались немалым спросом.

Но уже к началу  XX в. исследователи начинают отмечать: промысел приходит в упадок. Причиной упадка стало "наступление" на керамику металлической  посуды - дорогой, но зато и долговечной. Как раз в эти годы в обиход крестьянства вошли чугунки, самовары, рукомойники и прочая металлическая утварь.

Мастер из Пукесова Егор Оляпышев, по сведениям 1892 г., выделывал муравленые горшки. Работал он вдвоем с одним наемным рабочим. Обжиг производил в поставленной “в особой избушке” печи, размером печь была в плане в одну квадратную сажень.

 В селе Никола-Пенье  (по данным 1899 г.) выделывал глиняную посуду Алексей Иванович Жильцов - для продажи в Борисоглебских слободах и Вощажникове.

Мастерская А.И. Жильцова существовала и в 1910 г. Документы этого времени довольно подробно описывают эту мастерскую, выпускавшую глиняные горшки. Гончарный завод представлял собой бревенчатое, крытое соломой сооружение размером 2,80х2,50х1,15 саженей. Мастерская была оснащена двумя деревянными кругами для выделки горшков. Кирпичная печь для обжига имела размеры 1,10х0,90х1,15 саженей, печь для подсушки - 0,90х0,90х1,15. Работали в мастерской хозяин и наемный работник.

Однако гончарный промысел все же продолжал существовать здесь еще несколько десятилетий. Появлялись даже новые мастерские. В 1919г. гончарные производства имелись в селе Никола-Пенье (владелец А.И. Жильцов), деревнях Пукесово (Д.А. Аляпышев), Сытино (А.К. Семенова), производилась торговля глиняными горшками в лавке Вескинского общества потребителей.

В 1924 г. сообщалось, что 4 гончара работают в селениях на территории Демьяновского сельсовета.

В 1925 г. в д. Никола-Пенье продолжал еще существовал горшечный завод А.И. Жильцова, где практиковалась ручная выработка на деревянном круге. В д. Горшково работал горшечный завод Соколова, с такой же технологией.

Глиняные горшки, кувшины и смолянки, сделанных на гончарных кругах тех мастеров-кустарей, и сейчас еще можно увидеть в борисоглебских селах и деревнях.

Кустарные промыслы Борисоглебских слобод: Окраска тканей

В конце прошлого века на территории нынешнего Борисоглебского района существовало весьма интересное кустарное производство - набивка по холсту, окрашивание пряжи и тканей. Базировался этот промысел в селах Верзино и Покровское (в первом жили два ремесленника, во втором - один, годичный заработок каждого из них не превышал 17 рублей); в Борисоглебских слободах (7 ремесленников с заработком каждого в год от 80 до 150 рублей),  в селе Давыдове (2 ремесленника, выручавшие в год по 100 рублей) и деревне Жадимирово (3 мастера, годичная выручка каждого тоже 100 рублей) Ивановской волости.

Документ 1866 г. называет еще один пункт бытования красильного промысла - д. Свагуново, где владельцем мастерской был Михаил Андрианов. В том же источнике сообщается, что в с. Верзине красильным заведением владел Афанасий Трофимов, в д. Березники - Савелий Алексеев, в Борисоглебских слободах красильные мастерские мели Алексей Кочарсков (Кочарский), Александр Матвеевский, Михаил Серов, Иван Серов и Марья Серова.

В селах Березниковской волости, как пишет А.А. Титов, промысел возник в 1850-1860 гг., в селениях Ивановской волости - в 1840 г., о времени возникновения промысла в Борисоглебских слободах сведений нет.

Разнились эти центры кустарного промысла и по рынкам сбыта продукции. В Верзине и Покровском мастера красили холсты и пряжу по заказам, потому, вероятно, и выручка у них была столь незначительна. То есть производство это являлось здесь мелким ремеслом, и особой перспективы у него не было. Тем более, что изделиям этих кустарей серьезную конкуренцию составляли фабричные ситцы, другие ткани.

Ремесленники-красильщики Борисоглебских слобод, производившие окраску пряжи и набивку тканей, поставляли свою продукцию на рынки своего села и окрестных торговых сел Вощажникова и Давыдова, а также Ростова. Те же рынки сбыта были и для мастеров из Ивановской волости, производивших набивку по холсту и окраску тканей.

Сейчас, наверное, многие уже и не представляют, что это был за промысел - набивка (или набойка) тканей, существовавший наряду со сплошной окраской тканей всего 80-90 лет назад.

А.А. Титов утверждал, что "все приемы производства были, конечно, занесены в нашу местность извне кем либо из мастеров живших на красильной фабрике и затем путем ученичества распространилось по различным местностям уезда...".

Цвета, в которые в кустарных мастерских велось окрашивание пряжи и холстов, были самые различные. Однако, как отмечал А.А. Титов, "большинство наших кустарей занимаются крашением пряжи и холстин в синий цвет", используя в качестве сырья такой известный краситель, как индиго (из растения индигофера), а в качестве протравы - железный купорос.

Для окрашивания тканей в красный цвет использовали тоже растительное сырье - корни марены красильной. Разным соотношением составных частей красильного раствора добивались различных оттенков основных цветов. Материалы для производства окрашенных тканей и пряжи мастера закупали обычно в уездном центре - в Ростове.

Как уже говорилось, применяли местные красильщики такой распространенный в России способ оформления тканей, как набивка или набойка - печатание на полотнищах ткани определенных узоров при помощи специальных досок.

Применялось несколько способов нанесения на ткань узоров. Во-первых, могли набивать на ткань протравитель, а затем, просушив ее, опускать в краситель - окрашенными оказывались те участки, где краска вступала в реакцию с протравителем. Во-вторых, белый рисунок вытравливали хлорными соединениями на уже выкрашенных тканях. Наконец, в-третьих, набивали на белую ткань узор из смолы, жиров, каких-либо иных веществ, не растворяющихся водой; такая ткань, попав в краситель, окрашивалась только там, где не был нанесен защитный состав. После этого оставалось лишь снять с ткани защитный состав. Иногда применялась вариация этого способа - когда узор наносили средством, нейтрализующим протравитель.

Набивка производилась большей частью вручную: кустари накладывали на ткань доски (на которых были вырезаны узоры, иногда узор составляли медные полосы, врезанные в доску ребром), смоченные защитным, например, раствором, и, ударяя по ним колотушкой, отпечатывали на холсте узор. Затем ткань погружали в краску.

Уже в 80-е гг. прошлого века ручной способ набивки тканей начал сменяться механическим. В это время в деревне Жадимирово существовала единственная в Ростовском уезде красильная мастерская (владельцем ее был крестьянин Озеров), где печать рисунка на ткани осуществлялась "при помощи вала, помещенного в особый снаряд, известный под названием перротины".

В 1892 г. в Борисоглебских слободах имелось красильное набоечное заведение, владел которым Иван Александрович Серов, работавший в мастерской вместе с двумя сыновьями. Мастерская располагалась при жилом доме. Такую же кустарную мастерскую содержал, работая там вместе с женой, крестьянин Борисоглебских слобод Александр Иванович Матвеевский. Вдвоем с наемным работником трудился в красильном заведении его хозяин Михаил Алексеевич Серов. Мария Серова для работы в мастерской при доме держала двух работников. Лишь у Алексея Кочарского мастерская была расположена в особом строении. Хозяин, два его сына и наемный работник делали там набойку, красили пряжу.

Подробное описание оснащения кустарной красильной мастерской дает документ 1910 г., рассказывающий об одном из крупнейших красильных заведений края - красильном заведении крестьянина деревни Жадимирово Константина Федоровича Озерова. 3-4 месяца в году работала семья Озерова, занимаясь “крашением одежи”. Оборудование составляли “медный котел на 15 вед. и 2 чугунных в кирпичной кладке”, “чан деревянный емкостью  на 40 ведер, ковшей деревянных 3, утюгов чугунных простых 5, рамок для сушки двухсторонних обтянутых солдатским сукном”.

Можно предположить, что к 10-м гг. XX в., если не раньше, красильные мастерские в большинстве названных селений уже исчезли: в книгах, куда записывали промысловые свидетельства и билеты, ни за 1916г., ни за 1911 г. нам не удалось найти ни одного упоминания о кустарях, занимавшихся бы окраской пряжи и тканей. Лишь в "Книге для записи выданных промысловых и сословных свидетельств и безплатных промысловых свидетельств на 1919 год" значится красильня в Борисоглебских слободах (которая, видимо, в 1911 и в 1916 гг. имела перерывы в работе).

Но и этой мастерской оставалось недолго существовать. В "Сведениях о подсобных промыслах", поданных в Борисоглебский волисполком к концу 1924 г., красильщики уже не значились.

Впрочем, и очевидно было, что красильные мастерские, даже жадимировская механизированная, обречены. Их продукцию сменяли, вытесняя с рынка, дешевые ткани крупных льно- и хлопчатобумажных фабрик.