«Ростовские словечки»: выражение «Ивану Ямину»

Интерес к ростовскому говору Ярославской губернии определенно сформировался к середине XIX века. В 1868 году появилась статья П. Соколова «Особенности ростовского наречия» в газете «Ярославские губернские ведомости», в которой были представлены характеристика фонетических, морфологических и лексических особенностей говора жителей села Шулец Ростовского уезда и словарь около 200 местных слов и выражений. В 1902 году вышло более серьёзное, системное исследование - книга «Сборник материалов для изучения ростовского (Яросл. губ.) говора». В. Волоцкий — учитель Ростовского городского училища, не просто собрал слова, но и заложил основы для дальнейшего анализа местной лексики. Сборник — ценный источник местных слов и выражений Ростова рубежа XIX–XX веков: в нём зафиксированы диалектные особенности, которые сейчас во многом утрачены.

Большой вклад в изучение ярославских говоров в середине XX века, внёс Г.Г. Мельниченко. Он стоял у истоков формирования картотеки «Ярославского областного словаря». В 1945 году в Ярославском пединституте открыли Межобластной диалектологический кабинет, где под его руководством активно собирали сведения для Диалектологического атласа русского языка. Мельниченко разработал собственную программу для изучения словарного состава местных говоров. Итогом стала монография «Некоторые лексические группы в современных говорах на территории Владимиро-Суздальского княжества XI — нач. XIII в.» (1974) с приложением — лингвистическим атласом из 90 карт. Исследование положило начало лингвогеографическому (пространственному) изучению диалектной лексики.

В конце XX — начале XXI века сотрудник музея-заповедника «Ростовский кремль» Е.И. Крестьянинова на протяжении примерно десяти лет записывала живую речь ростовцев, составив свой свод-словарь местных словечек. Современные исследователи продолжают работать с материалом: анализируют фонетические особенности (например, относят ростовский говор к «окающей» ветви северо-восточного русского говора), прослеживают этимологию диалектизмов.

Диалектная лексика часто связана с конкретными промыслами, сельским хозяйством, обрядами, природными условиями местности. В речи коренного населения еще сохраняются особые формулы, обозначения, слова и фразы, образные выражения, описывающие местные виды рыбной ловли, огородничества, строительства или праздников — живая этнография. При вымирании сегодня российских сел и деревень, уходя вместе с носителями, говоры уносят с собой этот пласт культуры. Исследования фиксируют уходящую традицию, нематериальное наследие, речь в момент, когда она ещё была живой. Диалектизмы важны для создания достоверного колорита, характеристики персонажей и передачи атмосферы места на экскурсионных маршрутах.

В старинном приозерном селе, ныне поселке Поречье-Рыбное Ростовского муниципального округа Ярославской области заметная доля населения до сих пор занимается торговым огородничеством. Именно у поречских огородников зафиксировано данное выражение. В приозерных селах Угодичах, Сулость, Воржа, там, где выращиванию и поставке рассады на рынок – товару скоропортящемуся, уделяется на порядок меньше внимания, чем в Поречье, где в приоритете лук, цикорий, огурцы, рассматриваемое выражение почти не встречается.

«Ивану Ямину» кому. Иронично, слегка раздражённо. Не классический фразеологизм с глубокой этимологией, локальная, семейная, диалектная или корпоративная шутка. Используется, в бытовом контексте при следующих сценариях: не проданная на рынке рассада овощей, цветов, утратившая товарный вид. Такую рассаду уже никому не продать и даром не отдать. Она выбрасывается как мусор, в компостную кучу или на помойку. При этом приговаривают:

- Отдали Ивану Ямину. Привезли Ивану Ямину. Информанты, огородники Поречья-Рыбного, вспоминают, что слышали данное выражение от стариков. Оно не несёт строгого словарного значения, работает как эмоциональный маркер — подчёркивает досаду, некоторую иронию ситуации.

«Иван» — самое распространённое русское имя, часто выступает в фольклоре и разговорных оборотах как условное «простое человеческое» имя «Иванушка», «Иван-дурак». Здесь оно, скорее всего, просто добавляет живости, делает фразу «своей».

«Ямина» — в диалектах и разговорной речи означает большую, глубокую яму. Само по себе слово не несёт негатива, но в сочетании с «Иваном» рождается абсурдный, запоминающийся образ — будто кто-то угодил в неожиданную, крупную неприятность. Абсурдность делает фразу ироничной и смешной в быту. Фраза может нести оттенок экспрессивного отрицания, отказа или обесценивания («пустое дело»).

Скорее всего, кто-то, когда-то придумал эту связку для красного словца, эмоциональной окраски речи, она прижилась в конкретном кругу огородников, а потом её и подхватили другие.

Итак, рассмотренное выражение ранее не было зафиксировано в известных публикациях и вышеупомянутых словарях, употребляется, в основном, в ростовском приозерном селе Поречье-Рыбное. Его можно считать редким фразеологизмом. Такие присказки, выражения, необходимо фиксировать в исследовании региональных говоров, как примеры живой речи.

Литература:

Соколов П. Особенности ростовского наречия // Ярославские губернские ведомости, 1868, Часть неофиц., №№ 38-40.

Волоцкий В.Н. Сборник материалов для изучения Ростовского (Ярославской губернии) говора, составлен В. Волоцким, учителем Ростовского городского училища. СПб., 1902. 115 с.

Крестьянинова Е.И. Ростовские словечки // «Ростовская старина» №115 / «Ростовский вестник», 25.05.2004.