Контракт на строительство церковной ограды в ростовском селе Мосейцево, 1818 год

Каменная церковь в селе Мосейцево Ростовского муниципального округа Ярославской области и ныне действующая, имеет три престола: преп. Сергия Радонежского, св. Николая и св. прор. Илии. Построена помещицей Дарьей Васильевной Ошаниной в 1787 году. Храм окружает сохранившаяся до настоящего времени ветхая по сохранности каменная ограда с воротами и башнями.

Поречье-Рыбное. Кусочек сброшенного и разбитого колокола

Более 20 старинных каменных двухэтажных домов в Поречье-Рыбном являются объектами культурного наследия. У некоторых из них последнее время появились новые домохозяева. Радует, что почти все они понимают важность сохранения ОКН.

Общался сегодня с новым хозяином каменного двухэтажного дома крестьян Архиповых Евгением, который рассказывал мне о мерах по сохранению дома и показал свою уникальную находку. Она бережно хранилась в доме старыми владельцами почти столетие:

- Кусочек сброшенного и разбитого в 1930 г. колокола высокой никитской колокольни...

Бронза, литье, 15х16,2х6,4 см.

Записки о. Александра Парфенова. Зарядка для мозгов

Русское богослужение. Это начало разговора. За последние сто лет богослужение изменилось. Это незаметно, но попробуем разобраться. После революции люди стали совсем другими. Произошло «расцеркволение» и, кстати, сказать, «воцерковления» о котором так много говорили большевики, не случилось. Храм остается чужим даже для приходящих в него десятки лет.

1. До революции исповедь не проводилась во время литургии. Рудимент этого сохранился в наши дни в том, что исповедь проводят на разношке посреди храма. Я считаю, что это неприлично. В старину для это был клирос. В наши дни необходимо специализированное помещение. Сами знаете, католики давно дошли до этого. Мы можем сделать лучше.

2. По-христиански, крестильни всегда были отдельным помещением. В старину на Руси это было затратно, отдельных помещений не было, потому что холодно, но не было необходимости крестить взрослых. Модные сейчас крестильные храмы я считаю, что лишняя трата денег, но изолированное, уютное помещение необходимо.

3. В советское время свечи совсем оторвались от богослужения. Они стали нано-богослужением тысячи мирян, приходящих в храм. Известно, что в проклятом греческом мире свечи в храме не ставят. У нас же, парафиновые свечи погубили и еще немало погубят древних икон и фресок. Вывод, для этого нового обряда необходимо отдельное помещение, вроде двора-нартекса. На Руси такого помещения не было, так как холодно и не было нужды. Уровень воцерковленности и сознательности был намного выше.

4. Не могу судить как было сто лет назад, но точно, что русская литургия (я имею ввиду богослужение вообще) отличается от греческой, что после таинства греки пьют кофе со сладостями, у нас же начинаются молебны и панихиды. Кажется, что для всего этого как раз место в нартексе. Вот так.

5. В XIX веке утреня служилась, как и положено с утра. Смещение утрени на вечер, это придумка последнего столетия. Одно из причин этого является то, что требы: отпевания, молебны и крестины заняли в русской церкви большее значение нежели сама литургия. Изменить это нельзя, но проектировать храмы как будто ничего не случилось, это большая ошибка.

6. Сохранились до сих пор свечные ящики старой поры. Это внушительная мебель. Тем не менее, стеклянных шкафов и прочих сооружений в церкви сто лет назад не было, вы сами понимаете. Алтарь намного уступает им в плане внимания «захожан», да и поистине, не играет уже той роли.

7. В советское время алтарь окончательно превратился в уютное место для задушевных разговоров. Это как раз не тот случай, когда двое или трое собрались во имя Мое (Мф 18, 20). Там за высоким и плотным иконостасом нет до этого никакого дела. Иконостас, это дорогое затратное дело, однако, чему он учит? Мы не в XV-XVI веке живем. Гораздо полезнее оставить невысокую, в один ряд ограду с иконами. Батюшку будет и видно, и слышно, и молитва начнется, наконец.

8. Любая добрая инициатива идет сверху.

На мой взгляд проектирование храмов сейчас идет по принципу воскресной школы: "Дети, нарисуйте храм!"

Архитекторы не вникают, батюшки не вникают. Кто-то должен же заняться этим.Начинать с технического задания. Что мы хотим, что нам нужно в храме? Нам много чего нужно.

Алтарь, ризница, сокровищница, пономарка.

Клирос, расположенный так, чтобы его слышали.

Храм должен быть чистым и ясным. Учитывая, что люди стоят у стенки, сделать храм узким, вытянутым с севера на юг, как это было в Ярославле в XVII веке.

Отдельно: Крестильня, свечной ящик, продажа литературы и библиотека. Отдельно место для икон, чтоб свечи ставить.

Склад, трапезная, туалет, место для уборщиц, еще одно-два помещения, для отдыха священства, например.

А как насчет социальной комнаты? Странников положить, ненужные вещи?
                                                                                                                                     о. Александр Парфенов

Записки о. Александра Парфенова: Музей и церковь. Мир никогда уже не будет прежним

На предпоследний праздник молился в соборе ярославского Преображенского монастыря. Я подумал: «Как хорошо, что здесь музей, а не церковь и как хорошо, что я сегодня здесь на службе!» Простой турист не увидит этих фресок, слишком мало времени, глаза не успеют привыкнуть, накатит усталость. Фрески XVI века, изрядно потертые временем, заметно, что их цитировали мастера XVII века. Хорошо также, что нет иконостаса, мешает он здесь всему и молитве, и восприятию музыки хора и гармонии архитектуры. Жаль, что не написал свои впечатления сразу.

Я рад, что здесь никакого монастыря, похоже и не будет. Видно, что служба в соборе далась нелегко, все перенести, ничего не забыть, помещение древнее, непривычное. Начнутся службы и вечно свежие фрески померкнут, вместо монахов всюду церковные тетки будут собирать «денюжку», продавать пластмассовые безделушки. Где столько монахов-то взять?! Я рад, что в Ярославле музейные храмы по-прежнему остались светскими. Нельзя переступать красные линии, стоит обязательно оставлять место для выбора. Музеи, это место прекрасного, лучше, когда их красота влияет на действующий храм через копии и стилизации, а не наоборот.

Мысли о том, что надо оставлять место светскому, что музеи не менее священное пространство обострились после новости о музее Карье в Стамбуле. Айя-София, это огромное здание с дорогим билетом и заглохшей реставрацией. Отказаться от бакшиша ради смутной идеи, дело нехорошее, но терпимое. Этот процесс в Турции давно идет. Мечети при этом повсюду, они часто закрыты, часто пустуют. Заступиться за византийские храмы оказалось некому, а жаль.

Превращение музея Карье, бывшего монастыря Хора, это издевка. Помещение небольшое, плотно заполненное фресками и мозаиками. Да, какими! Репродукцию фрески Воскресения вы все видели. Это XIV век, время, когда в Италии зреет Ренессанс. Все, что сделано в Хоре, сделано не хуже, чем в Италии по цвету и рисунку. Более того, мастера явно отталкивались здесь от западного творчества, сохраняя то, что мы привычно называем православным каноном. Правду говорил Г.В. Попов, директор музея древнерусского искусства, что Андрей Рублев всего лишь представитель константинопольской школы.

Музей найти нелегко. Надо ехать на автобусе, ориентировался я по бумажной карте, рядом стены Феодосия и высокие башни с видом на весь город. Честно скажу, что маленький музей в бывшем храме произвел не меньшее впечатление, чем гора Афон. Все, кто занимается русским религиозным искусством, должны побывать здесь, ибо здесь его истоки и правильный образец. Очевидно, что цареградские художники держали в уме античные образцы, даже скульптуру, создавая одновременно живые и одухотворенные образы, что часто у нас совсем не получается.

Кафешки во дворе музея дорогие. Внутри была толчея, много американцев в шортах. У них на родине такого нет и не будет. В других византийских местах, я встречал и оценивал осколки того, что впервые увидел в Хоре. Здесь все это представлено концентрировано, нужно жмуриться и молиться, лучше про себя, охранники все равно не дадут. Я вышел из музея другим человеком. Музей, его убранство были лучшим примером гуманизма, завещанного нам умирающей Византией. Не хватает гуманизма, идущего изнутри божественного света нам, братья и сестры! Не были, вероятно, вы в музее Хоры.

Среди фресок есть одна символическая. Переход праведников из тьмы в свет решен очень просто. Черный цвет, это наша обитель греха и смерти. Царство Небесное это свет и воскресение. Словно на пасхальной службе, просто и ясно. Не думал, я тогда, что музей и его святые образы можно будет вот так взять и выключить. Я очень скорблю. Так делать нельзя. Нет принуждения в религии (Коран 2, 256).

Мир никогда уже не будет прежним, если закроется музей Карье.

о. Александр Парфенов

На фотографии фреска Страшного суда из музея.

Опись церкви Спаса Нерукотворного села Климатино 1919 г.

Автор публикации:

Морозова Полина Александровна - ученица 8 класса средней общеобразовательной школы пос. Поречье-Рыбное, Ростовского МР Ярославской области.

Научный руководитель:

Виденеева Алла Евгеньевна - старший научный сотрудник Государственного музея-заповедника «Ростовский кремль», кандидат исторических наук.

Жестяной венец в храме Спаса Нерукотворного села Климатино.
Фото Александра Морозова, 2014.

Церковь Спаса Нерукотворного в селе Климатино Ростовского района датированная 1780 г., является памятником регионального значения. Ныне храм находится в полуразрушенном состоянии. Между тем, церковь является частью большой помещичьей усадьбы включающей в себя: усадебный дом, парк с аллеями, пруды и сельское кладбище. Усадьба и село Климатино ранее принадлежали князьям Голицыным, господам Маркус. Последним владельцем усадьбы был ростовский купец Василий Кайдалов.

Храм и усадебный комплекс, в целом, представляют немалый интерес в перспективе развития сельского туризма. Ныне становится актуальным вопрос о возрождении усадьбы, которую в начале 2017 г. приобрел Иван Николаевич Синюшкин – хозяин усадьбы купцов Плешановых в Ростове Великом. Поскольку церковь является неотъемлемой частью усадьбы, в перспективе, возможно ее возрождение. Поэтому, так важно изучение истории храма, его интерьера, находившихся в нем церковно-богослужебных предметов и имущества.

Целью моей работы является исследование описи церкви Спаса Нерукотворного села Климатино 1919 г.

О самоуправстве бурмистра Маринина в украшении теплой церкви села Поречья в 1799 г.

Агафонов С.Ф. Церковь великом. Никиты в с. Поречье. Нач. 1930 г. Фотобумага, фотопечать, 12,1 х 16,9 см // Собрание музея-заповедника "Ростовский кремль". Дата поступления: 03.02.1930 г.

В Российском Государственном архиве древних актов (далее – РГАДА), периодически работая с делами Московской домовой конторы графа В.Г. Орлова, я пытался найти документы, в которых отложились бы сведения о строительстве известной, высокой, в 94 метра, колокольни теплой церкви Никиты мученика. Отдельные факты по колокольне найти удалось, но о них позже. Рассмотрим доклад крестьянина Поречья-Рыбного, одного из церковных старост, Ивана Королева, поступивший в Московскую домовую контору В.Г. Орлова 5 января 1800 г.

Королев докладывал следующее: во-первых, в селе Поречье в теплой церкви Никиты мученика, в простенках между окон, написаны святые образа. И сделано это было по совету вотчинного правления.

Во-вторых, бурмистр Иван Маринин в «небытность» его, Королева в Поречье, собрал Совет и закрыл окна железными подставами или железными ставнями. То есть бурмистр собрал крестьян для принятия важного, для церковного строительства, решения при отсутствии церковных старост. Лиц, непосредственно отвечающих за данные вопросы. А это нарушало определенный, общепринятый порядок. В докладе констатировалось: «Чем много и сделал безобразия церкви».

Королев просил графа приказать Маринину, «…чтобы без согласия его, Королева и товарищей его Козлова и Пыхова ничего в церкви не переменял». Таким образом, в докладе названы еще два церковных старосты. Далее, Королев просил вынуть из окон железные подставы, подсчитать убытки и взыскать их «с кого следует». В заключении, он запрашивал решение графа о том, что церковные старосты могут рассудить написать новые образа и поставить в простенках. И такие образа должны быть «в размах хороший». То есть соразмерными с довольно большими простенками между окон весьма обширного зимнего храма.

В журнале домовой конторы на доклад Королева имеется достаточно подробная резолюция, датированная 9 января, с решениями по каждому его пункту. Все основные предложения Королева граф утвердил. «Подставы вынуть и кто сему убытку причиною исследовать Титову и Пыхову. И оценя взыскать с кого следует» Таким образом, выяснение убытков было возложено на двух местных крестьян. А по выяснении суммы – взыскание с виновного, то есть с бурмистра. Об исполнении всех этих мер следовало донести домовой конторе. По написанию новых, соразмерных с простенками образов, граф приказал старые иконы променять, если будут желающие.

Бурмистру же, Ивану Маринину, был отправлен приказ с приложением доклада Ивана Королева и решением «государя графа сделать по оному исполнение». 17 февраля 1800 г. бурмистр рапортовал в домовую контору, что получил приказ от 9 января и доклад Королева, который отдал Титову и Пыхову для исполнения.

1 сентября того же года порецкие крестьяне Титов и Пыхов доложили, что убыток, происшедший в церкви от действий бурмистра Маринина составил 40 рублей. Контора отписала им за известие. И деньги с бурмистра были взысканы в пользу церкви.

Таким образом, в важнейший период рубежа XVIII-XIX вв., когда в Поречье возводилась высокая никитская колокольня, в селе было три ответственных за храмовое строительство крестьянина, или церковных старосты. Подобные факты типичны: отложившиеся в маклерских книгах договоры с подрядчиками по возведению храмов заключались с ними зачастую от имени священника, бурмистра и нескольких старост, которых община делегировала наблюдать за строительными работами. Полномочия таких старост были достаточно велики. Доклад Королева также свидетельствует об определяющей роли графа В.Г. Орлова в решении вопросов, в том числе спорных, по строительству и украшению церквей.

Как известно, авторство никитской колокольни в краеведческих изысканиях XIX в. и в советской историографии приписывается «простому крестьянину» А.С. Козлову. В рассматриваемом докладе мы видим представителя с такой фамилией, ответственного за церковное строительство. Однако его имя и отчество не указано. Есть документальные свидетельства 1770-1780-х гг., что должность церковного старосты занимал Степан Иванович Козлов (1730-1813), – отец Алексея Степановича. Здесь: или отец, или сын Козловы. Документально подтверждается пока лишь факт, что 25 января 1801 г. граф В.Г. Орлов приказал: «Быть Козлову бурмистром». В основе утверждения Козлова на должность лежал доклад от 23 января, крестьян Баженова, Маринина и Королева, предложивших его на место бурмистра Маринина: «Быть бурмистром Алексею Козлову – он поведения хорошего, имеет достаток. Должность сию может править без тягости». Естественно, в поле деятельности нового бурмистра попадало и храмовое строительство…

Литература и источники:

РГАДА. Ф. 1273. Оп. 1. Д. 544. Л. 15 об. – 16, 95.

Там же. Д. 531. Л. 136.
Там же. Д. 557. Л. 36.

Протоиерей Виктор Цебрук. Прощание ...

         

         

ПРОЁМЫ и НАДПИСИ

2 августа – Ильин день – престольный праздник в селе Гвоздево, по названию одного из приделов церкви Богоявления Господня.

В 70-80-е годы прошлого века храм использовался как зернохранилище и был закрыт на замок, но в начале 90-х годов был отперт и открыт для свободного проникновения, после чего началось его постепенное разрушение. Тогда же пострадал якобы серебряный крест – так и не стащенный, но основательно погнутый при помощи нехитрого приспособления семибратовскими братками. 
В село приезжали священники, которые опрашивали старожилов и заронили в жителях некоторое воодушевление и надежду на скорое восстановление храма. Однако гвоздевская церковь не подошла им по причине удалённости от ближайшего крупного населённого пункта – посёлка Семибратово. 
Сейчас храм, потеряв культовое назначение, тем не менее, продолжает свою жизнь – открытую ветрам, солнцу, растениям и людям.