пятница, 28 сентября 2018 г.

Из воспоминаний Веры Дмитриевны Титовой (1888-1977). Годы учёбы в Мариинской женской гимназии в г. Ростове


Продолжаем публикацию воспоминаний заслуженного учителя школы РСФСР Веры Дмитриевны Титовой (1888-1977), хранящихся в Ростовском филиале Государственного архива Ярославской области. Данный, значительный фрагмент воспоминаний относится к годам ее учебы в Мариинской женской гимназии Ростова Великого. С первой публикацией, посвященной 130-летию со дня рождения Веры Дмитриевны можно познакомиться здесь.

Елена Рогушкина - старший научный сотрудник
отдела Истории Нового времени и ГИС
ГМЗ "Ростовский кремль"
РФ ГАЯО. Ф. - Р. 1165. Оп. 1. Д. 1.
(л. 21)
Годы учёбы в Мариинской женской гимназии в г. Ростове.
В г. Ростове до 1904 г. была Мариинская женская прогимназия. В 1904 г. она была реорганизована в Мариинскую женскую гимназию с 8-ми летним обучением. При прогимназии, а позднее при гимназии, были три приготовительных класса. Таким образом сюда поступали девочки 8-ми лет, не умевшие ни читать, ни писать. Конечно, можно было после окончания трёхлетнего обучения в какой-либо начальной школе , поступить в первый класс гимназии. Обучение в гимназии было платное, некоторые девочки обучались за счёт Городского совета, за некоторых платили какие-нибудь «богатые» родственники. Интересно, что за французский и немецкий языки, надо было платить отдельно (кажется, 10 рублей в полугодие за каждый предмет) Мой отец, не имея достаточных средств, сказал: «Хорошо, если научится русскому языку». Я изучала французский язык уже будучи учительницей двухклассного женского училища (у частного учителя)
(л. 21об.)
Обучение в прогимназии, вместе с начальными классами, продолжалось семь лет, затем желающие быть учительницами начальных школ слушали непродолжительные курсы по методике обучения детей и получали место учителя, большею частию в бывшем Ростовском. Обучение в гимназии продолжалось 11 лет. В 8-м классе выбирали специальность: русский язык и литературу, математику, историю. Учащиеся, хорошо окончившие 7-ой класс, могли выбрать две специальности. Например, русский язык и математику, или историю и математику и т. д. Я изучала русский язык (и литературу). Кроме того все изучали методику преподавания в начальной школе арифметики и русского языка. Прослушали небольшой курс педагогики и даже психологии.
Что я могу вспомнить о годах обучения в Ростовской гимназии в течение одиннадцати лет?
В некоторых школах особенно в деревнях до революции учащихся, которые плохо учили уроки, били линейками, ставили в угол, нередко этим злоупотребляли учителя закона божьего, (л. 22) т.е. священники. В нашей гимназии, по крайней мере, в тех классах, в которых училась я, линейку не применяли, в угол в классе тоже не ставили, но в перемену некоторых расшалившихся девочек ставили в зале под часы. Ставила, обычно, дежурная учительница (классная дама) или начальница гимназии.
В первом начальном классе нас учила Ковалёва Александра Фастовна. Она была очень строгая и сухая. Любви к ней мы, девочки, не питали. Она иногда тех девочек, которые плохо отвечали после объяснения учителя, трясла за подбородок. Я этого на себе не испытывала, так как я поступила в первый класс, умея бегло читать, неплохо писать и считать. (Меня научила старшая сестра, только что окончившая трёхлетнее обучение)
Учителя в I – IV классах Ростовской гимназии были в большинстве случаев не имеющие законченного высшего образования, они так и остались от прогимназии. Большинство из них относилось к нам внимательно, старались чтобы мы усвоили материал, указанный в программе. (л. 22 об.) Хорошие воспоминания у меня остались о следующих преподавателях этих лет обучения: о Костюковой (арифметика), Киселёве (природоведение), Костюкове (рисование), Цветаевой (география)
К каждому классу была прикреплена «классная дама», обязанность которой заключалась в том, чтобы следить за нашим поведением: смотрели, опрятно ли одеты девочки. Мы ходили в форме: коричневое платье и чёрный фартук; парадная форма на коричневое платье надевали белый фартук и перелину. В 8-м классе носили серое платье. Классная дама выявляла, не гуляют ли гимназистки поздно вечером на бульваре или в городском саду; они же посещали родителей учащихся, проставляли в балльниках (книжках) отметки по четвертям и т.д.
Для укрепления религиозного настроения среди учащихся одно время было введено такое мероприятие: по субботам всем гимназисткам, начиная с IV класса являться в гимназию к 6-ти часам вечера, а затем под руководством классных дам парами идти в церковь Бориса и Глеба, (л. 23) которая была около гимназии, за (?) всеношную. Там пел гимназический хор. Тут классным дамам было много работы: следить за поведением в церкви, выявлять, почему не была та или другая девочка и т.д. Но это нововведение оказалось неудобным, стали протестовать родители: девочки принуждены были поздно возвращаться домой, а некоторые жили далеко от гимназии.
В V – VIII классах учителя уже были с высшим образованием. К хорошим учителям в старших классах надо отнести Соболеву Марию Ивановну (история), Майстрович Анну Георгиевну (русский язык и литература).
Волнин Николай Константинович, учитель по литературе, обладал большой эрудицией в своём предмете; у него была солидная личная библиотека с очень ценными пособиями по русскому языку и литературе. Н.К, Волнин всегда ходил в прекрасном чёрном сюртуке, был подтянут, собран, но он был несколько сух, и не мог дать на уроках тех волнующих переживаний и того эстетического наслаждения, которое должно быть при изучении произведений классиков (л. 23 об.) Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Некрасова, Гоголя и т.д.
Самым лучшим учителем для многих девушек (но не для всех) был Домбровский Алексей Иосифович («пан» - как мы его звали за глаза) Он преподавал математику и физику, а в 8-м классе методику математики. Хотя он кончил учительский институт и большими теоретическими познаниями в высшей математике не обладал, но уроки вёл превосходно, умел заинтересовать учащихся и полюбить математику. Многие его ученицы потом пошли на Высшие курсы на физико-математический факультет. Как методист по арифметике он был также непревзойдённым в городе Ростове. Алексей Иосифович был учеником известного методиста Арженикова, его методикой долго пользовались учителя начальных школ, и Алексей Иосифович всегда рекомендовал ее и вёл занятия на ее основе. В 8-м классе мы также пользовались методикой Арженикова, детально разбирали имеющиеся темы о преподавании арифметики и давали «пробные» уроки. А. И. Домбровский любил обоснованные ответы учащихся, а потому к девочкам, (л.24) которые не могли тать ясных ответов, был строг, требователен и порой даже суров, некоторые учащиеся боялись его
Бывали у нас учителя странные, я сказала бы даже жалкие. Например, прислали учительницу по истории Гибш; они имела большие знания, интересно рассказывала, но была какая-то «сшитая», с классом не справлялась, как будто боялась девочек. Среди учащихся были бойкие и дерзкие ученицы, они смеялись над ней и проделывали разные шалости. Я всегда возмущалась поведением этих девочек. Ей пришлось уехать из гимназии. Как курьёз вспоминаю, что была учительница по рукоделию совершенно неграмотная: Анна Алексеевна Крылова. Мы у нее подшивали какие-то тряпочки, учились на тряпочках же строчить разные швы. Она была очень требовательна ко всем этим швам, нередко довольно грубо бранила нас и заставляла пороть. Я несколько раз огорчалась и плакала, так как тряпочка становилась грязной при такой работе. Она не выговаривала буквы «Л» «Р». Однажды, обучая одну из девочек, она сказала так: Иголочка за иголочкой, ниточка за ниточкой (л.24 об.) яз, яз, яз! (Иголочка за иголочкой, ниточка за ниточкой – раз, раз, раз). Эту фразу подхватили и нередко даже в классе с задних столов вслух произносили ее. Анна Алексеевна страшно сердилась и старалась найти виновных, но это ей не удавалось. Как она ставила отметки учащимся – до сих пор не понимаю. Она не могла написать наших фамилий, даже цифры не умела писать. Вместо своей фамилии, как говорили «злые языки», она ставила крест. Чтобы проставить отметки, ей, как будто, помогала какая-то девочка. Была у нас еще учительница рукоделия – М.Я. Кувшинникова, она учила нас вязать салфетки, кружева, прошивки, а также вышивать. Ее уроки нам очень нравились; на них практиковался так же педагогический приём: одной из девочек, которая умела достаточно громко и выразительно читать, поручалось чтение какого-нибудь рассказа из книг или журнала «Детское чтение». Иногда чтение длилось несколько уроков. Дисциплина в классе была хорошая: как-то прилежно работалось под чтение увлекательного рассказа.
(л.25)
Раз в неделю проходили уроки кройки и шитья под руководством Ефросиньи Романовны Бычковой. В целях эстетического развития были введены уроки пения, раз в неделю.
Культурное обслуживание учащихся в гимназии было недостаточно; кружков никаких не было; литературных вечеров не практиковалось; о тематических вечерах по какому-либо предмету не имели представления. Только во время ёлки и некоторых других праздников в старших классах ставились спектакли. Руководителем и вдохновителем всегда был Алексей
Иосифович Домбровский (А.И. Домбровский был прекрасным артистом; он играл в Ростове в любительских кружках. Например, выполнял роль Хлестакова в комедии Гоголя «Ревизор» и др.) Для младших классов во время ёлки часто ставились «живые картины». Например, из сказки «Красная шапочка». На сцене волк, взятый от торговца мехами, перед ним стоит девочка в костюме «Красной шапочки», у неё корзиночка с завтраком для бабушки. (л. 25об.) Сцена освещалась бенгальским огнём. Эти картины доставляли нам большое удовольствие, так как они были красивы.
Экскурсии, как ближние так и дальние, совершали очень редко. Природу изучали в классе на готовых образцах (куски руд и металлов, картины, гербарии) Даже опыты ставились редко. Один раз наш 7-й класс ездил в Москву, где мы знакомились с историческими памятниками и слушали оперу «Демон» в театре «Солодовникова».
Когда я вспоминаю годы обучения в гимназии, то мне кажется, то требования к знаниям учащихся были ниже, чем в других женских гимназиях, может быть это происходило потому, что она еще только была реорганизована из прогимназии. Но многие учащиеся старались получить насколько возможно крепкие и глубокие знания и широкое общее развитие. Девочки нашего седьмого класса учились настойчиво и упорно: пять кончили с золотой медалью и несколько с серебряной.
(л. 26)
Я усердно занималась всеми предметами, много читала, решала алгебраические и геометрические задачи и примеры, не ограничиваясь только теми, которые задавал учитель. В гимназии только в течение нескольких лет я вела крепкую дружбу с двумя девочками – Маней Сперанской и Любой Красавиной. Мы помогали друг другу в затруднительных случаях, которые встречались при изучении той или другой дисциплины, обсуждали содержание прочитанных книг. Если кто из нас по болезни не был в гимназии, то мы знакомили, что было задано в этот день и рассказывали о всех школьных новостях.
По положению о женских гимназиях главным лицом являлась начальница, которая возглавляла все стороны жизни гимназии; был еще инспектор, который разрешал вопросы учебного характера. Во время моего пребывания сменились три начальницы. Приорова Мария Николаевна, очень строгая, ее мы боялись. Ошанина Елизавета Александровна – мягкая, свободолюбивая женщина; она очень любила первый выпуск учащихся, (л. 26 об.) который был в 1904-1905 году. Наконец, начальницей была Введенская Анфуса Ивановна, при которой был 3-ий выпуск учащихся из 8-го класса, в котором училась я. Инспектором был Юдин Сергей Александрович
Вспоминается как отразилась революция 1905 года на занятиях гимназии. В 1904-1905-м учебном году я училась в V-м классе; очень плохо разбиралась в происходивших событиях. У нас в гимназии в это время был революционно настроенный 8-ой класс (1-й выпуск). Начальница гимназии, Ел. Ал .Ошанина, сама была прогрессивная женщина и много способствовала развитию мировоззрения учащихся 8-го класса. Они посещали частную Мальгинскую библиотеку, где кроме дозволенных цензурою книг были книги революционные. Эта библиотека не раз закрывалась, потом разрешалась, наконец, была закрыта окончательно. Начальница тайно покровительствовала учащимся, за что, как тогда говорили, и была уволена от должности. Из этого 8-го класса впоследствии вышли (л. 27) серьёзные революционные работники: Флаксерман, Лутовинова и др. Они активно работали, дожили до революции 1917-го года и состояли в партии большевиков. Теперь нам известно, что в квартире Флаксерман в Петрограбе проводилось собрание больлшевиков, на котором был решён вопрос о вооружённом восстании. На собрании присутствовал В.И. Ленин.
Мы, учащиеся 4-х – 6-х классов, из газет и разговоров старших слышали о кровавом воскресенье, о революционно-настроенных рабочих, о крестьянскихъ восстаниях и еврейских погромах и т.д. О революционной работе на фабриках Кекина, Селиванова и Вахромеева знали мало. Нам передавали, можно сказать, оглядываясь по сторонам, о забастовке на фабрике Кекина и удовлетворении многих требований рабочих, но о работе отдельных революционеров - большевиках ничего не знали. В городе происходили митинги и собрания рабочих, железнодорожников, служащих, которые разгонялись полицией. Я оказалась на одном таком собрании в городском саду (л. 27об.) и вместе с другими в страхе бежала при разгоне полицией. Одновременно с развитием революционной работы развивалась и контрреволюционная организация «Союза русского народа». Это союз создавал дружины «чёрной сотни» под руководством бондаря Иванова и трактирщика Жукова. Контрреволюционную деятельность проявило и общество хоругвеносцев. В нашей семье тогда не было революционеров, но не было и сторонников «чёрной сотни». Отец даже не состоял в обществе хоругвеносцев. В течение всего 1905 года и позднее в городе чувствовалась напряжённость, не было спокойно, одно время ждали еврейских погромов. В нашей гимназии тоже волновались и учащиеся, и учителя; два дня в гимназии не было занятий.
Моё участие в революции 1905 – 1907 гг. выразилось только в том, что я несколько раз посетила Мальгинскую библиотеку, кто-то из знакомых девушек брал меня туда. Кроме того я долго хранила революционную литературу (которую всю прочитала). Это были книжки, изданные (л. 28) «Донской речью». Мне принёс их брат одной революционно-настроенной девушки-гимназистки. Моя мать очень боялась за эти книги, бранила меня и хотела их сжечь, но я всё-таки сберегла эти книги и возвратила по принадлежности. Между другими книгами я прочитала «Историю России» Шишко, которая произвела на меня тогда большое впечатление, так отличалась она от учебника истории, который мы изучали в гимназии.
Я поступила в 1-ый приготовительный класс в 1897-98 учебном году; окончила 7-ой класс в 1906-07 учебном году, а 8-ой педагогический окончила в 1907 – 08 учебном году. Училась я хорошо, так как мне отец строго наказал, что если я буду плохо учиться, то он снимет меня с учёбы. Из пяти человек детей я одна получила среднее, а потом и высшее образование. Старшие братья и сёстры должны были работать; они учились только по три года. Каждый год я переходила с похвальным листом и кроме того награждалась книгой. Похвальные листы не сохранились, а некоторые книги имеются (л. 28 об.) у меня до сих пор; 7-ой класс я закончила с золотой медалью. В 8-м классе я имела две специальности 1) русский язык и литературу и 2) математику. По окончании 8-го класса я получила звание домашней наставницы, как полагалось по уставу 8-х классов женской гимназии. У меня сохранилась копия с аттестата об окончании 7-го класса гимназии и копия со свидетельства об окончании 8-го класса; обе копии засвидетельствованы нотариусом того времени. Кроме того у меня сохранились некоторые сочинения по литературе, которые я писала в различных классах гимназии, иногда с довольно интересными рецензиями преподавателя – Н.К. Волнина. Сохранились некоторые контрольные работы по математике, сочинения по истории; разработка урока на тему «Орёл и кошка». Сохранилось несколько учебников, рисунки в карандаше, которые я выполняла в 5-м и 6-м классах гимназии.
Считаю, что всё это может заинтересовать человека, который захотел бы изучить постановку дела обучения в женских (л. 29) гимназиях, а может и вообще делу народного образования 50-60 лет тому назад.

Заслуженная учительница школы РСФСР В. Титова (пенсионерка)
25-го сентября 1962 г.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Печной изразец из дома Ёлкиных - Барбашовых

Музей «Дом крестьянина Ёлкина» в пос. Борисоглебский, как известно многим, собирает печной изразец XIX  в. для макета печи. Мы получил...